Хранительница души

 – Я не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо, Дайрос. Понимаю, что рисковала, позволяя общение с Ишари.

– Зачем ты спрашивала его о Мирианне?

– Я вижу, как тебя это гложет. Знаю, это не мое дело. Но и не воспользоваться возможностью не могла, – Александра вновь развернулась к нему. – Я бы ни за что не стала с ним спать. Я даже не ожидала, что он… ну ты понял, – пробормотала, смутившись.

– Я не думаю о тебе плохо, – заверил он. – И, Лекс, можно тебя попросить?

Александра угрюмо кивнула.

– Если он еще раз к тебе приблизится на расстояние удара… убей его.

– Будто у меня есть выбор, – криво улыбнулась она. – От заказа он не откажется.

Александра протянула руку к кубку. Ее пальцы дрожали. В последнее время на нее многое свалилось. Вскоре еще предстоит Совет, где ей выставят ультиматум. А еще он с Мэрилин. И кто знает, какие козни плетет Красс.

– Не пей, – Дайрос сам толкнул бутылку.

Она опрокинулась, со звоном разбив тарелку. Рубиновая жидкость полилась по столу, струйками побежала по светлому дереву столешницы.

– Прости, – Дайрос зажмурился и потер переносицу.

Мэрилин будет в бешенстве. Если, конечно, у нее нет запасного плана.

– Королева меня не поддержит? – глухо произнесла Александра, в конце фразы голос совсем перешел на шепот.

– Тебя никто не поддержит. Совет будет настаивать на твоем замужестве и беременности, основываясь на видении Магистра Храма Неба. К тебе уже приставили охрану и за пределы дворцовых стен не выпустят.

– Иначе его опередят? – ожесточенно спросила Лекс, вскакивая с софы.

Она прошла вперед, повернувшись к нему спиной. Запрокинула голову, глядя в потолок и прерывисто вздохнула, а потом заговорила, бросая короткие фразы:

– Ты думаешь, я идиотка? Что лучше замужество или опасный путь? Конечно, замужество, и я бы сама выбрала этот вариант, если бы он мог сработать. Знаешь, а Магистр прав. Безликий устремится к новой душе.

Дайрос громко вздохнул, молчал, осмысливая ее слова. Видение магистра не решит проблемы, а Дайрос чуть не совершил ужаснейшую в жизни ошибку. Было невыносимо видеть Александру такой, осознавать, что именно он сделал ей больно. Еще невыносимее от того, что даже признавшись, он не сможет ее защитить.