Хозяин Священной Колыбели

После меня у мамы рождались только сыновья. Всего нас было семеро. Она и отец охотно продали меня и моего младшего брата Шаниаша лорду Виардешу и согласились на ритуал отречения, и после той вехи я больше никогда родителей не видела. Я тогда мало что понимала, только то, что моя семья с радостью от меня отказалась. Хотя лорд Виардеш изначально не планировал забирать меня, чем-то я ему приглянулась. А может, он уже тогда понял, что меня можно будет продать еще выгоднее…

Лагода закусила губу.

– О том, что я должна стать женой будущего правителя Абхарты, я узнала в тринадцать ходов.

И не имела ничего против.

– Вот как?

– О, не стоит думать, что меня прельщал статус или положение. Это совершенно не так. Я познакомилась с Аджаем до того, как узнала о том, кто он. Для меня он был просто мальчиком, за которым в поместье Лагодари ухаживали. А если говорить честно, то его выхаживали. Род Лагодари славился именно лечебными знаниями и техниками, потому принца и оставили на попечение лорду Виардешу.

Кстати, мой брат проявил кровь рода, он – маг-лекарь.

Девушка улыбнулась. Вероятно, память о брате грела ее душу, а может, ей нравились те воспоминания.

– Первая наша встреча с Аджаем случилась в саду, где я прогуливалась. Мне было очень сложно в поместье, и сад я выбрала местом, где могла без помех поплакать вволю. Потому что меня не приняли. Если глава рода и его жена относились ко мне тепло, то их родственники и домочадцы… Как бы объяснить... При главе вроде ничего и не происходило, но стоило ему выйти за порог – менялось всё и все.

Решение лорда Виардеша очень не нравилось его единокровному брату, у которого тоже были дети. Он рассчитывал, что главенство в будущем перейдет к одному из его сыновей. Слуги пренебрегали мной, могли обидеть, даже поранить… Многое происходило... И стало гораздо хуже, когда объявили о нашей помолвке. Но я терпела. Сначала ради брата, потом ради любимого.

– Подожди, не перескакивай. Ты сказала о встрече в саду. Вы начали общаться?

– Это так смешно вспоминать.

Он меня за дерзкую служанку, наверное, принял. А я на него накричала, потому что он портил деревья. Принц же не мог себя нового принять, злился на всех, магию свою расплескивал. Ходить уже мог, но желания жить дальше то ли не имел, то ли просто не представлял, как быть, из-за лица. Но… он же красивый!

Я отметила и блеск в глазах девушки, и румянец, окрасивший ее щеки."

"– Но красивее всего его душа. Во всяком случае, мне так казалось.