Хозяин Священной Колыбели

Кто я? Что здесь делаю? Зачем?

Я блуждал по лабиринтам черного тумана, вырывая из памяти разрозненные куски, и никак не мог собрать их воедино. Я не помнил ни голосов, ни лиц, но в то же время отчетливо знал, где нахожусь. И даже помнил, отчего от меня разит кровью. Я был в ней словно искупан с головы до ног.

Но зачем? И чья это кровь?

Почему-то в то, что я мог кого-то убить, не верилось. Нет, не совсем верно. Я знал, что способен на это. Однако во мне жила уверенность в том, что нынешнее состояние – не результат какой-то борьбы.

Сколько я ходил в тумане? Не знаю… И сколько же раз я подавлял желание прекратить свои передвижения. Просто сесть на землю, затем лечь… Закрыть глаза и раствориться в тишине. Наверное, именно тишина меня и останавливала. Действовала на сознание пугающе, отзывалась тревожным звоном и заставляла продолжать путь.

Я не отупел окончательно еще и оттого, что в голове билась мысль о чем-то важном, чем-то столь необходимом, что это заставляло все тело буквально зудеть.

Изредка в голове слабым, едва слышным шепотом звучал чей-то голос, но вот определить, женский он или мужской, я не мог."

"Всего два слова, будто чья-то далекая молитва: «Вернись живым».

Так кто же я? И кто же отчаянно просит меня вернуться?

Почему эта простая мысль вызывала противоречивые чувства? Почему ответ казался лежащим на поверхности и вместе с тем отвергался моим существом? Разве так должно быть?

Итак, что же я имел? Беспросветный ядовитый туман, в котором я все равно отчетливо видел окружающую действительность.

Сам же туман совершенно точно имел магическую природу. От него исходила опасность, она гадким тленом оседала на губах, сладковатым привкусом гнили обжигала горло, заставляя сглатывать, давиться и даже откашливаться.

Но при этом моему телу не был причинен и малейший вред. Отчего?

«Защитит! Послушай, не глупи! Я выживу! Это моя земля, я…»

Обрывок фразы отчетливо вспыхнул в памяти, и высокий уверенный голос эхом отдался в голове. Я напрягся, силясь вспомнить, кому он принадлежал, сжал руками виски. Голос и интонация, в которой причудливым узором сплелись беспокойство, забота и гнев. И последнего было столь много, что это вызвало улыбку.