Хозяин Священной Колыбели

Лагода и сама будто полнее задышала… А затем… Началось священнодействие.

Я не могла взгляда оторвать от рук Лагоды, которых, честное слово, мне привиделось не меньше пяти! А то и больше… Может, и не зря их пряхами называют? На паучиху и похожа… Потому как один из концов нити она держала... Нет, не в брюшке, как паук, а во рту. А вот руками вертела, крутила... И сама крутилась вокруг своей оси. При этом казалось, что она поет! Не танцует, а именно поет какую-то только ей известную мелодию, которую, что самое странное, я постепенно начинала слышать.

Сначала урывками, затем куда явственнее… Ритмичные мощные барабаны будоражили кровь, а трепетная нотка свирели успокаивала возбужденные нервы. Красиво, надо сказать, звучало, и очень нежно!

Я думала, что распутывание нити займет длительное время. Ошиблась… Лагода довольно быстро справилась. Со всем клубком, который уже не имел форму мужчины… И вот тут-то я впервые ощутила нечто, похожее на страх.

Во-первых, а что будет, если обратно эти нити в клубок не свернуть?"

"Во-вторых, лицо девушки изменилось.

Стало похожим на больную фантазию какого-то хирурга-психопата! У нее рот на пол-лица сделался, причем трансформировался в жвала с мелкими, явно очень острыми клычками по их внутреннему периметру.

Если у меня и были вопросы о том, как именно отрежется нить, то теперь они отпали.

Удивительные все-таки дары у Священной Пары... За все время я впервые такое видела. Нет, с морфами все было понятно, но чтоб человек вот так вот… Хоп – и жвала! Жуть!

Теперь фраза, брошенная когда-то Люси, обрела ясность.

Я о том, что каждая нить судьбы для прях имеет свой вкус, оттенок, и ни один из них не повторяется!

Дальнейшее также прошло без моего участия, я понадобилась только для Лианелии. По ней срикошетило, причем не в момент отрезания, а уже при спаивании концов нити ее супруга…

Мне пришлось перенаправить ее боль на себя, потому как мелкие, которые взялись ее курировать (это я про юных будущих Верховных жрецов), изначально направляли боль на себя и молчали партизанами, пока та стала невыносимой.

Говорила же, что лучше Шеве с Авешем присматривать за леди... Дело ведь не только в еще не рожденном ребенке, мать тоже должна быть под приглядом. А мелкие... Тоже мне великомученики! Тьфу, дурашки!

Мне не было больно. Точнее как: в первые мгновенья – да, а затем сила бога все притупила, заставляя лишь морщиться. Казалось, что по мне ток гуляет, и ребра щекочет.  Не до хихиканья, скорее, до поеживания и недовольства. Но терпимо.