Храни её

Когда я собирался махнуть лишний стакан, мой собутыльник сказал «хватит» и потащил меня на улицу, после чего не пошел назад к цирку, а зашагал на север.

— Да куда ты идешь-то?

Я семенил следом, недовольно бурча и стараясь не растянуться на снежной слякоти. Мы оказались в самом центре, но я не знал этих улиц, ледяные вихри скрадывали их названия. Виа де Джинори. Виа Гуэльфа… Мы вышли на какую-то площадь, как раз в разгар метели, и встали перед барочным фасадом, который показался мне знакомым, хотя я не бывал в этом районе.

— Да ладно вам, — проворчал приглушенный голос. — Иду.

Дверь наконец открылась. Мужчина, как и мы, невысокого роста, только одет как монах. От выпивки и стужи мне показалось, что я попал в один из зловещих готических романов, которые так любила Виола. В последний раз ее вспоминаю, честное слово.

— Да зачем мы сюда приперлись? — спросил я в сердцах. — Отморозим себе весь набор.

— Заткнись и пошли. Спасибо, Вальтер.

Монах взял фонарь и повел нас вверх по лестнице. На втором этаже он остановился в коридоре и протянул фонарь Бидзаро. Потолок над нашими головами уходил во тьму.

— Час, не больше. И главное, никакого шума.

Он исчез. Бидзаро повернулся ко мне, его удивительно белые зубы казались огромными от игры пламени.

— С днем рождения, — сказал Альфонсо.

— Он был месяц назад, сразу после твоего.

— Я знаю. — Он по-прежнему улыбался.

Я огляделся: простой коридор, по обе стороны прорезанный несколькими приоткрытыми дверями.

— С днем рождения.

Я сделал шаг к одной из дверей. Он схватил меня за руку и указал на другую, слева:

— Сначала сюда."

"Я вошел. И сразу на меня набросились, оглушили краски, они слетали и попадали прямо в меня с лика Богородицы — я никогда не видел такой нежности и доброты. Неправда, я видел эту Богородицу на страницах самой первой книги, которую мне давала Виола. Серия «Великие художники», № 17, Фра Анджелико.

Я повернулся к Бидзаро, не в силах говорить. Он с улыбкой кивнул, взял меня за руку и повел дальше, из одной кельи в другую. В каждой меня ждал фейерверк, устроенный шестьсот лет назад, и фестиваль красок казался бесконечным.

— Как ты узнал? — наконец спросил я.

— В первую встречу ты сказал мне, что хочешь увидеть эти фрески.