Хозяин моего сердца

Худое тело вздрагивало при каждом попадании, покорно снося удары.

— Он же умрет! — не выдержала девушка. Достав кулан Тайрона, она помахала им перед носом ликерийца. — Этого раба покупаю не я! Его покупает мой хозяин… Саорг!

Слово «саорг» прозвучало так громко, что даже люди застыли с гнилыми орудиями в руках. Ликериец громко сглотнул, он долго рассматривал кулон, а потом выдохнул:

— Я не могу. Даже саоргу. У меня прямой приказ императора держать Гермора у столбов не менее часа. Только потом я смогу его продать, — Мужчина скривился.

 — Только без толку, старик столько не выдержит. Много я повидал жмуриков. Этот итак слишком зажился.

Диана поняла одно — ликериец заинтересован в продаже. Для этого ему необходим живой раб. Император заинтересован в смерти старика, поэтому он назначил наказание, которого ослабленный Зерг не переживет.

— Скай! — взмолилась она.

— То есть, если старик останется жив, то через 52 минуты, ты продашь нам его, человек? — уточнил аскед.

— Я могу продать его в любом случае: живого или труп.

Хоть сейчас, но еще 52 минуты он будет привязан к столбу, и народ будет вершить справедливый суд императора!

— Тогда мы покупаем его сейчас, — спокойно осветил Скай."

"Он взял из дрожащих пальцев Дианы кулон и приложил его к считывающему устройству ликерийца. Продавец ввел цену и возвестил: Старик застонал и, собрав последние силы, приподнял голову. Он посмотрел на Диану и чуть заметно кивнул. На измученном лице физика мелькнула тень благодарной улыбки, а потом сил совсем покинули его.

— Сделка состоялась! По завершению наказания можете забрать своего раба!

Как только он это произнес, возня у платформы возобновилась.

— Бей его! Смерть предателю! Воля императора! — раздались выкрики, и «вершители суда» потянулись за новыми снарядами.

Взгляд старика, всего один взгляд, брошенный на Диану, врезался ей в память. Цепкий, внимательный, удивительно ясный. Гермор Зерт не просил о помощи, он прощался, зная, что его часы на этом свете сочтены. Прощался и благодарил, искренне, от чистого сердца, всего лишь за попытку помочь, за каплю сочувствия и участия.

Уходить, презираемым всеми страшно. Отчего-то Диана не верила, что человек, способный так смотреть, может совершить преступление. По сути, они с братом ничего плохого никому не сделали, а стали рабами. Если бы судьба раздавала каждому по заслугам, Ликерийская империя давно перестала бы существовать.

Звук очередного, разбившегося о колодку раба, овоща заставил Диану прервать свои размышления.