Хозяин дубравы. Том 1. Желудь

Вон — плетью висела и почти не шевелилась несмотря на все его потуги.

Иван молча подошел и помог ему сесть.

— А… это ты… утопленник. — произнес этот мужчина, разглядев Ивана… ну, то есть, Неждана.

— Слухи о моей смерти несколько преувеличены, — возразил тот, вызвав у раненого сначала ступор, а потом смех вперемежку с воплями. Все-таки ржать с такой раной на ребрах не лучшая идея. А уж головой трясти после сотрясения и подавно. Так что мужчина вновь потерял сознание, отключившись. Причем снова, судя по всему, наглухо.

Вон — вырубило, хоть ногами пинай.

Бросать бедолагу вот так было как-то по-свински. Поэтому Иван его затащил в полуземлянку и уложил на солому. Ну и сам лег рядом, погрузившись в грезы.

Да, где-то на краю сознания жужжал комарик сомнений. Дескать, все слишком странно. Но он от него отмахивался не глядя. Решительно изгоняя из головы и прочие нервические вещи. Решив, что история упрямая штука и так просто ее с колеи не свернешь… наверное…

Иван наслаждался моментом, переполняясь эмоциями и впечатлениями.

Ведь получалось, что они теперь в лаборатории могут брать тела под свой контроль. Точек входа за столько лет экспериментов накопилось множество: от каких-то неандертальцев до XIX века. Что, впрочем, не мешало открывать их и дальше, в том числе и в самом ближайшем прошлом. Давая не только возможности для военно-политических и экономических операций, но и широчайшее поле для научных исследований. Ведь теперь появлялась возможность пообщаться с Рюриком. Тем самым. Легендарным. Ну или поприсутствовать во время крещения Руси…

Все эти мысли роем кружились в голове Ивана.

Тревожили и будоражили его, не давая заснуть. А он с нетерпением ждал отключения по таймеру. Даже не догадываясь о том, что ни лаборатории, ни его самого не стало уже в первые секунды подключения…

[1] Точная датировка главному герою не известна. Пока.

[2] Здесь и далее будут применяться преимущественно адаптированные формы имен и слов, чтобы читатель не ломал себе голову.

В варианте для II века, то есть, в эпоху до первой палатализации (а их к X-XI веку прошло аж три штуки), когда [г] еще не перешло в [ж'], а редуцированные не пали — это имя выглядело бы вот так: Нэгьданъ, где «ь» сверхкраткое [э], а «ъ» — сверхкраткое [о]. Попробуйте это произнести.

[3] Формально антисептики можно было найти, природные, но понимания септики-антисептики до второй половины XIX века отсутствовало как категория.