Хозяин дубравы. Том 1. Желудь

— Я не собираюсь сидеть без железа. Топор хочу. Без него жизни нет. Да и нож нормальный, а не эту кроху.

— Ты знаешь, где они припрятаны?

— Разумеется. В земле. Но чтобы их добыть, мне кое-что потребуется. Так что я отлучусь ненадолго. Ловушки ты видел, как я использовал. Сможешь их достать и рыбу себе приготовить? Раны позволят?

— Я лучше на корешках. — осторожно произнес Вернидуб.

— Воды боишься?"

"— Это тебя вода приняла. Мне же к ней лучше не соваться.

— Я нашел тебя в воде по пояс и без сознания.

— Бежать пытался.

— Там же ила по пояс и больше. Утянуло бы.

— Кто же знал?

— А чем тебя приложили?

— Бок поранили копьем. Сразу, как я побежал, попытались достать. А голову — не ведаю. Это уже в траве случилось. Кинули, видать, что-то. Может, камень. Видишь — сунулся к воде, меня и уложили. В лес бежать надо…

Так и болтали.

Вернидуб рассказывал о своей попытке сбежать, а Неждан слушал, изредка задавая наводящие вопросы, да работал над понягой. Ему остро требовался инструмент, без которого железа не получить.

Вот он и собирался поискать подходящих камней на перекатах, в ручейках и в прочих подобных местах. Ну а что? Он сам видел в музеях всякие поделки со стоянок среднего течения Днепра. В том числе кремневые. Значит можно было найти. Этим он и собирался заняться.

Быстро завершив дела с понягой и перевязав Вернидуба, под вопли последнего, он отправился в поход. Затянул с его началом. Да. Надо было раньше выходить. Сильно раньше. Вон — уже солнце к зениту почти поднялось.

Седой же пожелал Неждану легкой дороги и вернулся в полуземлянку. Еда была. А сон — лучшее лекарство. Впрочем, сразу не заснул.

Паренек этот его удивлял.

Он не выглядел испуганным или разозленным молодняком, потерявшим все. В какие-то моменты Вернидубу даже казалось, что он его постарше будет. Да и вообще — все выглядело так, словно Неждан не тот, за кого себя выдает.

Прежде всего до крайности подозрительно выглядела история с водой. Он ведь сам видел, труп паренька, которого относило волной. Его все таковым и посчитали. А тут восстал.

Или нет?

Или да?

Непонятно.

На вид — живой.