Хозяйка волшебного дома. Книга 2 (СИ)

Эльфийский, холодный, наделяющий жизнью и все же такой слабый и нежный, будто цветок в зимнюю стужу. Вот он сияет, но тронь, и разобьется на множество ледяных искр.

— Вы дойдете до дома? Я бы не хотел делать свое появление в этом городе явным.

— Конечно, дойду. Удачи вам.

— Непременно. Я найду ее, — сжал он губы в тонкую линию, — Найду и непременно убью.

— Зачем, — шепчу я, силясь вырваться из оков его жёсткой руки. Будто птица, пойманная в капкан, бьюсь за свою свободу. Чужеродный, холодный, почти призрак, растаявший в том, что осталось от былой жизни.

— Честь есть слава и жизнь. Порок страсти опаснее смерти, он охмеляет разум. Даже такого, как я.

— В страсти рождаются самые сильные дети, — повторяю я слова нянечки из детдома. Так она говорила всем нам, брошенным и ненужным. Плодами страсти многие из нас и были. Страсти, но не любви.

— Быть может, — капкан руки разжался, я вновь обрела свободу. Смогла задышать, опереться только на свои ноги. А эльф? Он просто исчез в глубине моего стриженого сада.

Великий грех смотреть в чужие судьбы. Пусть их боги рассудят, но точно не я.

— Что увидела щедрая хозяйка? Или этот ослоухий тебя напугал? Хочешь, я его покусаю?

— Не хочу. Пусть исчезнет. Его жена умерла. Растворилась в дымке.

— Такова воля богов, я уверен. И обед тоже в их воле. Пойдем, пока борщ не остыл.

"Зябко поежилась и встряхнула волосами. Нет, этого недостаточно. Прикосновения короля хочется смыть. Слишком уж велико его горе. Как только супруга догадалась ему изменить? И почему сбежала? Не хочу думать. И знать тоже нисколечко не хочу. Любопытство мое стремительно пропадает, силясь скрыться в самом темном углу дома, если такие, конечно, остались.

Неспешно прошлась по дорожке. Из окон дома льется наружу густой мужской смех. И даже призрак лошади меня уже не особенно беспокоит.

— Хороший фантом, — кивнул на призрак мой чупокабр.

— Знаешь, что в нем самое лучшее?

— Хорошего в нем не так много. Он не съедобен.

— Хорошо то, что фантом лошади не мой.

— Угу.