Хозяйка волшебного дома. Книга 2 (СИ)

Стой! Куда она побежала? К краю стола? Самоубиться решила? А нет, ее просто подманил пальцем Антон.

— Хочу. Купим?

— Это наверное не оттуда, куда мы идём.

— Да без разницы. Штука забавная. Хочу и будет.

— Непременно. Спросите у ребят, где они ее покупали.

— Ага, — кивнул головой бандит и широким шагом направился к выходу в волшебную дверь.

— Переодеться не забудь, — донеслось назидательное с потолка, — Побьют за оголенные соблазнительные формы и будут правы.

— Не подхалимничай, не прощу.

— Мазать перила дёгтем — плохая идея.

— Скажи спасибо, что я ещё зелёнку на твой пол не разлила.

— Садистка, — прошипел дом.

На пол вывалились из воздуха длинный плащ, простое серебристо- серое платье и туфельки ему в тон с отделкой из крупного жемчуга.

— Антон, я сейчас! — крикнула я в широкую спину.

— Я там подожду! Да дверьми.

— Хорошо.

Наскоро скинула с себя всю одежду, — хоть бы никто ко мне в комнату сейчас не вошёл! — и переоделась в подходящий наряд. Мельком взглянула на себя в зеркало. Хороша! Ещё бы волосы заплести во что-нибудь интересное.

Вышла за двери и тут же услышала голоса. Похоже, что к нам кто-то пожаловал. Надеюсь, не гости? Может быть, знакомые Карла? Голоса вроде громкие, наглые. Нет, такие на гостей не потянут. Скорее уж стража. Уф.

— Беглый каторжник? Грабитель и вор? Влез в дом, разорил шкатулки хозяйки. Почему остальные собравшиеся не досмотрели? — грохочет сильный мужской бас, — Документы!

— Я свой. То есть хозяйкин, — мягко отвечает Антон. Вот уж не думала, что он так умеет менять и голос, и интонацию, — Взял стекляшки, чтобы промыть и высушить на солнце как следует.

Я шагнула в гостиную. Так и есть, стражи облепили Антона плотным кольцом. Интересно, по чью душу они пожаловали. Уж не по мою ли собственную. Канцлер погиб, а я так ничего и не узнала в ратуше. Может быть, обвинили в его смерти меня.

Бежать? Ну уж нет. Справлюсь. Жаль, Лео здесь нет. Он бы точно подсказал мне что делать.

Лео

Тяжело и грузно ступает по пахоте королевский конь.

Крестьяне при одном только взгляде на меня разбегаются, бросая инструмент и пожитки. Здесь все ещё уверены в том, что я умер. Принимают за умертвие, ну и пускай.

Брата нет больше, земли чуть не ушли с молотка.