Хозяйка Священной Колыбели

Я подавила в себе смех, сохранив серьезное лицо, чтобы не сломать игру учителя. Он тоже говорил предельно серьезно и даже чуточку строго.

Ох, Тирхан, лиса-то какая! Когда это я мстила до победного конца? Здесь – еще ни разу!

– Я понимаю и признаю свою ошибку, Хозяйка. И раз уж вы дали четко понять, что лэдор Вальский полностью ваш человек, не смею более требовать его ухода. И предлагаю вам провести эксперимент.

– Эксперимент?

– Вижу, вы все еще сомневаетесь в том, насколько можете открыться мне.

Я знаю причину, по которой Его величество желает получить от герцога Дарремского наследников. И назову ее. Таким образом мы проверим, являетесь ли вы действительно доверенным лицом Священной Пары, а заодно и мою готовность служить потомку богов…

Я помолчала, переваривая слова Амадео. Но не буду лгать, что предложение о проверке мне претило. Увы, мне нравился данный рациональный подход.

Да, жестко. В случае, если клятвы королю сработают – от аргерцога останется только память, и не факт, что светлая.

В мире, где существует магия, клятвы, данные по всей форме и уж тем более подтвержденные богами – далеко не пустой звук. Кара настигнет сразу. И боюсь, что стань аргерцог клятвопреступником – кара обрушится не только на него самого. Потому что весь его род всегда был верен королевской семье. Следовательно, сейчас он рисковал не собой, а всем своим родом, как прямой, так и побочной линией. Его полным уничтожением. И, конечно же, такое не пройдет бесследно для короля. Потому и память от аргерцога останется далеко не светлая, несмотря на то, что он успел сделать для королевства за всю свою жизнь. Смешают с дерьмом и не поморщатся.

Жаль ли мне будет терять такого нареченного отца моего сына? Да и морфа… Жаль, и невероятно! Но Амадео – старый хитрый лис, он ни за что не стал бы делать что-то, не веря в свой успех. И я уповала на это, да и подтвердить свои мысли тоже хотелось."

"– Аргерцог, вы же понимаете, что я потребую раскрыть саму суть, а не отделаться общими фразами?

– Общими фразами? – мужчина удивился и нахмурился.

 – Анастейзи, полагаю, вы не до конца меня поняли…

Он ведь тут показал, что готов рискнуть самым ценным – жизнью своего рода, а я, понимаешь ли, какие-то непонятные вещи предъявляю.

– Я не так глупа, как многим бы хотелось. То, что я женщина, еще не делает меня предметом интерьера. Я не дополнение и не приложение сначала к родителям, затем к опекуну или мужу.