Хозяйка проклятого сада, или Новая жена для Темного

— Зачем?! Я себя прекрасно чувствую!

А в голове, как на грех, встали картинки нашей с ним страстной ночи. В спальню же понес, а не на кухню. Понес бы на кухню — наверное, про еду подумала бы. А спальня, знаете ли, ассоциируется совсем с другими деликатесами.

К тому же его лицо было так близко, что инстинктивно хотелось коснуться ладонью этой смуглой красоты. Или даже ощутить горячие твердые губы на своих губах…

— Прекрасно себя чувствуешь, потому что, как ты верно сказала, я насытил тебя Тьмой. Но ты ударились головой о Светлое дерево.

— Никаких «впрочем»! — отрезала я. — Нужно спать — буду спать. Поставь меня на землю, сама пойду! И спать тоже сама лягу.

Конечно, приятно, когда тебя носят на руках. Но всегда есть вопрос: кто и с какими целями. И что ты ощущаешь, когда тебя несут. Обычно это, кстати, скорее неудобно, чем романтично.

Быть на руках у Баэра было на удивление удобно. И слишком волнительно. Слишком затягивающие ощущения, пробуждающие в теле совершенно ненужные эмоции. То есть, простите, слишком приятно. А этого допустить нельзя!

— Надоело! Как женишься — сразу капризы. Не носишь на руках — как так, чурбан бесчувственный! Носишь на руках — ей не надо, поставь меня, неудобно, куда понес! — неожиданно поморщился Баэр, свернув за поворот тропинки. — Надоело. Все! Спи.

Разумеется, я не успела ничего сделать… Он как-то изогнул руку, опять коснулся моего виска двумя пальцами, и я… уплыла в сон.

А проснулась я опять с ощущением приятной бодрости в теле. Но не просто так проснулась, а от полузнакомого голоса:

— Просыпайся! Тут такое интересное! Тебе стоит послушать.

Полузнакомый, да — но спросонья я этот голос не узнала. Сердце инстинктивно бухнуло от страха, я распахнула глаза. И… в полутемной, залитой лунным светом спальне обнаружила Майдора.

Пройдоха сидел на моей кровати, по-хозяйски расположив одну руку на моем бедре (прикрытом одеялом) и активно меня тряс.

— Да что такое! Совсем оборзел! — возмутилась я и хлестко ударила его по руке.

Майдор руку отдернул.

— Больно, между прочим! — заявил он. И тут же приложил палец к губам всем известным жестом, призывающим к тишине. Прошептал: — Тихо ты! Я, конечно, звукоизоляцию поставил, но орать не стоит. Лучше послушай.

— Что?

— А ты прислушайся — и поймешь.