Хозяйка старого дома, или Жена поневоле (СИ)

Две доски со складывающимися ножками прячутся под этим скамьями, если их достать и установить, то появятся ещё два спальных места. Всего одновременно внутри спать могут шестеро взрослых, двое на боковушках и четверо на кроватях. Пол застелен серым плотным ковром без ворса.

Личные вещи можно убрать под скамьи, там оказалось прилично места. Хорошо, что я покупала книги, будет, что читать в дороге детям.

Раскладывая спальные принадлежности в передвижном домике, я радовалась словно ребёнок, поняв, что поедем с удобствами.

Понимая, что, возможно, совершаю глупость, всё же обняла ствол и тихо произнесла:

— Мы уезжаем, засуха начинается, — пчелёнок жужжал и слушал меня, усевшись на нижней ветке. – Я не смогу быть рядом и поддерживать тебя магически, знаю, что умные деревья при опасности умеют перемещаться. Если будут силы, то уходи туда, где есть вода.

Погладив ствол, вздохнула и направилась к дому, пчелёнок остался на ветке.

— Лили, ты чего грустишь? – Ренгель встретил меня на пороге. – Не хочешь уезжать?

— Двоякое чувство, — поделилась с мужем. – Столько сил вложили, но нас не принимают жители. Постоянно что-то хотят и требуют. Да и сам дом без удобств, хочется жить лучше. Опять же, твоё здоровье. Страх есть, что не найдём новое место, что денег не хватит снять или купить дом. А вдруг не найдём дом Тора?

Сильные руки сжались вокруг талии, Рен положил голову на моё плечо.

— Солнышко, ты зря переживаешь, я рядом, а значит, всё будет хорошо, моя нежная, добрая, — на каждом слове Ренгель целовал меня в щёку. – Ты вдохнула в моё сердце надежду и желание жить. Сделаю всё, чтобы не разрушить наше счастье.

— Ты меня смущаешь, — сорвалось с губ, через мгновение, развернувшись, я смотрела в его большие манящие глаза, прижимаясь к твёрдой широкой груди. – Ты мне нравишься, Ренгель, — прошептала, опустив взгляд.

Мягкие губы коснулись моих губ, по телу пробежали мурашки, захотелось сильнее прижаться к своему охотнику, вдохнуть его аромат, смешанный с ароматом скошенной травы и свежего хлеба.

— Опять целуются, — от двери послышался детский смех.

— Идём в дом, — улыбаясь, прошептала, поглаживая пальцами его грудь, как же мне хотелось запустить руки под его рубашку, ощутить бархатную кожу под пальцами. Мотнула головой, чтобы отогнать непристойные мысли.

На столе лежала карта, я заинтересованно наклонилась.