Хороший мальчик

Он забывает о моем существовании, как только застегивает штаны и уходит.

От этой мысли все сжимается в груди. Ладно, это больно. И от мысли о том, что он спит со мной и занимается сексом с кем-то другим, во мне что-то просыпается. О нет. Кажется, это ревность.

Я молчу, и Вайолет заговаривает опять:

– Я только хочу сказать, что большая часть клуба Торонто состоит из бабников. Райли всегда был одним из них. Если ты его не застолбишь, то он переключится на другую.

– Я не хочу его столбить.

Она пожимает плечами.

– Тогда тебе нельзя злиться на то, что он тебе не пишет.

«Я не злилась!» – хочется крикнуть в ответ. Я даже не замечала молчание Блейка, пока она об этом не заговорила.

Я внезапно задумываюсь, а не пытается ли она промыть мне голову. Я так переживала из-за экзамена, а теперь в мозгу совсем беспорядок.

Когда мы заходим в лекционный зал, я прогоняю из головы все мысли о парне и заставляю себя сконцентрироваться на важном. Сдать экзамен. Отлично справиться с этой программой. Доказать всем, что Джессика Каннинг не ходячая катастрофа.

Я смогу.

Знаю, что справлюсь.

Я не смогу.

В миллионный раз с тех пор, как села, я перевожу взгляд на часы над дверью.

Я еще не ответила на один вопрос. Он самый сложный, и я решила оставить его напоследок после того, как потратила первые двадцать минут на тщетные попытки придумать хоть что-то.

Нужно выбрать одну из болезней в списке и провести «систематический анализ процесса заболевания, физиологических изменений и воздействия сестринского обслуживания с обоснованием выводов в рамках патофизиологии».

Я ощущаю покалывания в глазах и командую себе не плакать посреди лекционного зала. У меня осталось десять минут, чтобы заполнить пару листов. Точнее, девять, потому что я потратила целую минуту на панику по этому поводу.

Вайолет, конечно, давно ушла. Она светилась, как солнце, когда сдавала работу тридцать минут назад. Предполагаю, сейчас она сидит в университетской кофейне и хвастается всем успехом.