Хозяйка Горячих ключей

Все считали эти взгляды чем-то волшебным, словно зарождающейся любовью в новой семье, но муж и жена, договорившиеся не быть врагами, думали совсем о другом.

Половина бессонной ночи, страх за жизнь человека, ставшего, по сути, для Саши членом новой семьи, немного вина за столом к вечеру лишили девушку сил. Она быстро дошла до источника, искупалась и, почувствовав, как тело, наконец, начинает расслабляться, вернулась в дом.

— Думаю, нам стоит занять ту, комнату, которую приготовила твоя матушка, - Роман догнал ее на лестнице.

"— И здесь все решили без меня, - тихо ответила Саша, но спорить сил уже не было. Она спустилась на несколько ступеней обратно, чтобы шагнуть в сторону новой комнаты, которую ей придется делить с Романом.

— Ну и… не стоит давать волю слухам. Теперь нужно заняться обустройством этой комнаты, как спальней хозяев…

— Можешь этим заняться в любое время.

— Ого! – только и смогла произнести Саша. Комната сияла чистотой: даже деревянный пол был натёрт до блеска. Большая кровать, застеленная белоснежным, непонятно откуда взявшимся новым бельем, коричневые бархатные портьеры на окнах, ковер в тон шторам и легкая ширма возле двери, ведущей в уборную, совершенно преобразили бывшую обитель Василия, заставленную полками и столами.

— Да, начали они еще до того, как мы уехали. Я случайно увидел там мастеров, которые собирали наше брачное ложе, - он хохотнул после слов о кровати, потом прошел и сел на край.

— Ну-уу, - Саша глубоко вдохнула и пошла к ширме, на которой висела ее сорочка, – даже с этим постарались, - она зашла за ширму и, сняв халат, надела рубашку.

— Ширму здесь поставил я, - ответил Роман. – Почему-то показалось, что ты будешь рада ей.

65.

Саша проснулась оттого, что стало жарко. Незнакомый запах чужого тела сначала испугал ее, но, вспомнив, что спать ей теперь придется с Романом, она сдержалась, чтобы не оттолкнуть его. Она лежала на его руке, по-хозяйски закинув свою ногу на него.

Стараясь не разбудить мужа, Саша аккуратно убрала ногу и выдохнула: Роман продолжал равномерно сопеть.