Хозяйка Горячих ключей

Верхняя часть совершенно новенького спортивного костюма была порвана. Видимо, она сделала это, когда спускалась в подпол.

— Знаешь, все твои шуточки касаются только твоей жадности. По-твоему, девушка должна исключительно доход приносить? Прекрати. Это вообще не смешно.

— Раньше тебя это смешило.

— Ты знаешь, что влюбленные девушки смеются над каждой, даже самой глупой шуткой мужчины? – спросила она, понимая, что комок злости подкатывает к горлу все сильнее и сильнее.

Одумалась она поздно и пожалела о своих словах.

— Значит, ты меня любишь, - он не мог не воспользоваться этим, и моментально остановился. Тулуп повис на его руке.

— Видимо, любила, но я этого уже не помню. И то, если только ты говоришь правду.

56.

На следующую ночь Роман снова ушел. Он уверял, что матушка в курсе, и что она ни в какую не согласилась покинуть поместье, ведь там сейчас, кроме прислуги, девушки, с которыми нужно заниматься.

Когда Саша недоверчиво глянула на него, он протянул ей записку.

На этот раз Саша не заснула сразу. Она лежала, смотря в потолок, и обдумывала все, что с ней произошло. Удивительно было то, как быстро она изменила свое мнение о Романе.

— Ты же знаешь, что вот эти вот располагающие к себе мужчины в книгах и фильмах оказываются вражинами! Так что случилось? Почему ты, дуреха, видевшая уже жизнь со всех сторон, повелась на его брови? – бормотала она себе тихо под нос.

«Потому что это не твой выбор, а выбор Саши», - отвечал голос в голове, заставляя еще сильнее напрячься.

Звук шагов за дверью она услышала уже сквозь наваливающийся сон, когда глаза тяжело было открыть и мозг успокаивал мыслями о том, что Роман вернулся раньше. Или время уже утро, она давно уже спит, и ей только кажется, что она еще и не спала вовсе.

Какая-то часть ее сознания напомнила о подвале, и она проснулась.

Послушав еще пару минут, она посетовала на себя за то, что разбила сон и глубоко вдохнув, снова попыталась заснуть. Скрип снега повторился. Теперь отчетливо. Вот человек идет по тропинке, вот он шагнул на деревянный порог, и доска скрипнула. Тишина.