Опальная жена. Пекарня на краю севера

Некоторые рассказы были настолько нелепыми, что я с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться.

Когда последний свидетель покинул зал, судья откашлялся:

– Обвиняемый Виктор Артейр, вам предъявлено обвинение в убийстве вашей супруги. Поскольку вы не имеете представителя защиты, вам предоставляется право самостоятельно изложить суду свою версию событий.

Я медленно поднялся. Все ждали, что я начну оправдываться, но я молчал.

– Обвиняемый, вы слышите меня? – повысил голос судья. – Вам необходимо представить свою защиту.

В этот момент в центр решительно вышел Глен.

– Ваша честь, – его голос разнёсся по залу, – позвольте представиться. Глен Майерс, защитник обвиняемого.

По залу пронёсся удивлённый шёпот. Драммонд, сидевший в первом ряду, резко выпрямился.

– Это… необычно, – протянул судья. – Вы не были заявлены как защитник.

– Я прибыл в столицу только сегодня утром, – Глен улыбнулся своей фирменной улыбкой. – И хочу заявить, что всё дело целиком и полностью сфабриковано.

Зал буквально взорвался шёпотом и возгласами.

Судья несколько раз ударил молотком, призывая к порядку.

– Это серьёзное заявление, господин Майерс. Вам потребуются веские доказательства.

– Разумеется, ваша честь, – Глен невозмутимо кивнул. – У меня есть свидетель, который полностью опровергнет все обвинения.

– Так. И кто же он? – поинтересовался судья.

Глен обернулся к дверям и громко произнёс:

– Прошу пригласить моего свидетеля.

Двери распахнулись, и в зал вошла Анна. Всё замерло. Даже воздух, казалось, перестал двигаться.

Я не смог сдержать улыбки, чувствуя, как что-то сжимается внутри. Даже в простом тёмном платье, с собранными волосами, она затмевала всё вокруг. Тот нежный запах дикой вишни, который я помнил до мельчайших оттенков, угас. Но на его месте появился новый – огонь, раскалённый янтарь, сводивший с ума сильнее любого вишнёвого цвета.

– Ваше имя? – прогремел над затихшим залом голос верховного судьи.

– Анна Артейр!

По залу тут же пронёсся не просто возглас, а единый, судорожный вздох.

Он волной прокатился от судейской скамьи до галёрки:

“Нет!..”

“Это она?”

“Не может быть… Артейр?!”

Я не мог оторвать взгляда от Анны. Не мог дышать, не мог думать, лишь впивался в неё взглядом, боясь, что она растворится, окажется миражом. Но Анна стояла непоколебимо, с гордо поднятой головой, словно изваяние богини мести и справедливости, сошедшее с пьедестала. Весь зал, казалось, превратился в застывшую картину, где она была единственным живым элементом.