Опальная жена. Пекарня на краю севера

Вы ведь знали? Знали, что сделала ваша дочь?

Женщина вжала голову в плечи. Молчание было её ответом.

– Конечно, знали. С самого начала. Почему не остановили? Правда – все вы заботитесь только о своих шкурах. Мелочный, жалкий народец… – губы изогнулись в неприветливой улыбке. Может из-за неё, а может из-за взгляда, которого я не могла видеть, лица обеих женщин исказились, пошли рябью.

Забавно. Они дрожали, ожидая моей кары, словно я была чудовищем из детских сказок. Возможно, им стоило бы бояться, но не меня.

Не проронив больше ни слова, я развернулась и вышла из комнаты.

Сумрачный коридор встретил меня гуляющими сквозняками и пляшущими тенями от магических светляков. Тело двигалось само, словно марионетка на нитях. Ноги несли меня к одной-единственной двери в этом крыле особняка. К моей комнате.

Рука на мгновение замерла над резной ручкой. Сердце ударилось о рёбра. Я сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

Комната окутала меня приторно-сладким запахом дикой вишни. Все те же нежно-розовые стены. Те же воздушные занавески, трепещущие от сквозняка. Но иллюзия рассыпалась в прах, когда мой взгляд зацепился за кровать. На ней, среди смятых простыней, лежала неподвижная фигура. Тётушка Гиллеан.

Или то, что от неё осталось. Её глаза были широко распахнуты, но они не видели ничего. Два мутных, безжизненных осколка стекла, устремлённые в потолок. Грудь едва заметно вздымалась, и с каждым неглубоким вдохом из горла вырывался тихий, сиплый хрип.

– Тётушка?

Никакой реакции. Ни единого движения. Мой взгляд метнулся к прикроватному столику. Бесчисленные пузырьки, склянки с густыми настойками, пучки сушёных трав.

Осознание вонзилось в мозг раскалённой иглой. Отец. Это его работа. Его аккуратная, бесчеловечная жестокость. Возможно, тётушка узнала. Узнала правду и не смогла, не захотела молчать. А он… он сделал то же самое, что и со слугами. Выжег память, возможно, стёр всю её личность.

Багровая пелена ярости застелила глаза, мир утонул в цунами слепой ненависти.

Первым порывом было нарушить сделку, найти отца и пригвоздить его к стене.

Но я заставила себя дышать. Медленно. Глубоко. Сквозь скрип собственных зубов услышала холодный голос разума. Нет. Мне нужны свидетели. Свидетели, чей голос хоть чего-то стоит. Отец мне нужен. Розалинда тоже. Её мать. Тётушка Гиллеан… Я коснулась её руки – ледяной, словно мрамор.