Опальная жена. Пекарня на краю севера

Краем глаза заметила, как Элизабет бросила беспокойный взгляд на неподвижную фигуру мужа.

– Давай свяжем его, – предложила я.

Женщина кивнула, сглотнув комок в горле.

Я подняла с пола те самые верёвки, которые ещё несколько минут назад держали меня в плену. Грубая пенька всё ещё хранила тепло тела и следы крови там, где она натёрла запястья.

Мы перевернули бессознательного префекта на живот. Его голова безвольно качнулась, обнажив затылок, где волосы слиплись от пота. Я связала ему руки за спиной. Верёвка глубоко врезалась в запястья Штаймера, оставляя на коже красные борозды, и я с почти мрачным удовлетворением наблюдала за этим.

– Не слишком ли жёстко? – неуверенно спросила Элизабет, наблюдая за моими действиями.

– После того, что он хотел со мной сделать? – я затянула очередной узел с такой силой, что верёвка скрипнула. Перед глазами вспыхнули картины того, что Штаймер планировал для меня. – Нет, недостаточно жёстко.

Я обмотала верёвку вокруг лодыжек, соединив их с руками так, чтобы префект не мог ни встать, ни даже толком пошевелиться.

Но вот что с ним делать дальше? Написать заявление в полицию? Обвинить в похищении? Но на всё это у меня не было времени! Мне нужно в столицу!

Меня спасла Элизабет.

– Я знаю, где он хранит бумаги, – прошептала она. – Мой муж брал взятки.

Женщина нервно схватила себя за шею, точно ей стало не хватать воздуха. Под тонкой кожей отчётливо проступили жилы.

– И девушки… – Элизабет запнулась.

В последнем предложении сконцентрировалась вся горечь её существования. Оно прозвучало как признание в самом постыдном грехе.

Элизабет подняла на меня взгляд – уже не затравленный, а полный решимости.

– Теперь я действительно могу помочь. У меня есть доступ к его бумагам, к его секретам…

– Главное, чтобы сработало.

Элизабет усмехнулась.

– Пусть я столько лет терпела этого ублюдка, но даже у меня есть свои связи. Я боялась… но теперь. Теперь больше не боюсь.

Я сжала её холодную, почти невесомую руку и уже собралась сказать что-то успокаивающее, но в этот миг тишину особняка разорвал оглушительный грохот. Ворота сотрясались от ударов – тяжёлых, мерных, будто в них били тараном, и казалось, ещё немного – и железо не выдержит, сорвётся с петель.