Опальная жена. Пекарня на краю севера

Его взгляд… липкий, настойчивый, точно он пытался убедиться, что его марионетка послушно танцует под заданную мелодию.

Конюшня манила меня как магнит. Именно там мог скрываться ответ на вопрос об исчезновении Анны и моего Шторма. Представление графа о том, что хрупкая аристократка могла укротить боевого жеребца, вызывало лишь горькую усмешку.

Я сделал шаг к конюшням, но тут же одёрнул себя. Нет, сейчас нельзя. Слишком очевидно. Это разрушит созданную иллюзию моего смирения с ситуацией.

“Ночью” – решил я.

Вернусь после заката, когда в поместье всё успокоится.

А пока нужно играть роль. Роль достаточно убедительную, чтобы граф потерял бдительность и расслабился.

Я медленно подошёл к коновязи, где терпеливо дожидалась лошадь Глена. Животное тихо всхрапнуло, когда я провёл рукой по тёплой шее.

Вскочив в седло, я бросил последний взгляд на особняк.

– До скорой встречи, граф, – прошептал я.

Пришпорив кобылу, галопом покинул свои бывшие владения."

"Деревня встретила меня привычной суетой – женщины у колодца, дети, гоняющие обруч по дороге, телеги с товаром.

Миновав последние дома, я направился к городу. Проехав по булыжной мостовой, остановился у гостиницы “Серебряный кубок” – небольшого, но опрятного заведения на окраине.

Хозяин – дородный мужчина с лоснящимся лицом – поклонился, завидев меня.

– Комнату, господин?

– И ужин, – кивнул я. – Что-нибудь горячее и кувшин вина.

– Сей момент, ваша милость.

Я выбрал стол в углу, откуда хорошо просматривалась входная дверь и окна. Старая привычка, приобретённая за годы службы – всегда сидеть спиной к стене и лицом к выходу. Убедившись, что за мной никто не следил, я позволил себе немного расслабиться.

Тело гудело от напряжения и усталости, но разум оставался кристально ясным. План начал формироваться сам собой. Сначала – осмотреть конюшни. Найти следы Шторма. Выяснить, куда могла направиться Анна… или кто мог забрать её силой, выдав это за побег.

Я не верил в историю Вейра. Ни на секунду. Граф недооценивал меня, принимая за простака, который проглотит любую выдуманную историю. Это была его первая ошибка.