Опальная жена. Пекарня на краю севера

– Как твои дети? Выросли, наверное, совсем?

– О, не говори! Младшая уже девушка на выданье. А что случилось с твоим лицом? Это опять Март?

– Пустяки, – отмахнулась Терес. – Лучше скажи, пришла просто поболтать или за хлебом?

– За хлебом, конечно! Иначе муж меня со свету сживёт. Но, что это за новые буханки? Никогда таких у тебя не видела.

– Пшеничный хлеб, – с гордостью объявила Терес. – И булочки с сухофруктами. Хочешь попробовать?

Я слушала их разговор и удивлялась тому, как Терес преобразилась. Ещё вчера это была запуганная, сломленная женщина, а сегодня она оживлённо болтала с подругой, улыбалась, даже немного шутила.

– Боги… – внезапно пробормотала женщина.

Не сдержав любопытства, я всё-таки осторожно выглянула из кухни. Анника с блаженным выражением лица жевала хлеб.

– Это… это просто невероятно! – восхищённо выдохнула она. – Такой мягкий, такой ароматный! Терес, что ты туда положила? Это какая-то магия?

– Никакой магии, – с тёплой улыбкой ответила Терес. – Только отборная мука, немного терпения и много-много мастерства.

После того как Анника ушла, прижимая к груди бумажный пакет с выпечкой, я вышла из своего укрытия.

– Уф-ф-ф, – Терес утомлённо вытерла испарину со лба и обернулась. – Анника – главная сплетница на весь город.

– Это даже хорошо, – рассмеялась я. – Сплетни – лучшая в мире реклама!

И тут в голову пришла еще одна идея.

– А знаете, – задумчиво постучала себя по подбородку, – у меня есть ещё один способ привлечь внимание к нашей пекарне.

– Какой? – с интересом спросила Терес.

Вместо ответа я подошла к деревянному лотку со свежевыпеченными сладкими булочками. Выбрав несколько самых пышных и золотисто-румяных, аккуратно завернула их в хрустящую бумагу.

– Я скоро вернусь, – улыбнулась, направившись к двери. – Мне нужно сделать небольшую, но очень важную прогулку.

Колокольчик над входом мелодично звякнул, известив о моём уходе.

Я шагала по заснеженным улицам, бережно прижимая к груди пакет с булочками. Город ожил – из домов выходили горожане, спешащие делам, открывались лавки, на перекрёстках собирались торговцы.

Вскоре впереди показалась та самая господская пекарня. И как я и рассчитывала, перед входом снова собралась стайка детей. Они толпились у витрины, с тоской разглядывая выставленные внутри лакомства. Те же самые мальчишки и девчонки, что я видела накануне.

Рядом с ними стоял знакомый охранник, который лениво покрикивал, когда дети подходили слишком близко к двери.