Песнь Сорокопута

Я не выдержал этой бессмысленной напряжённой атмосферы – они вдруг все словно воды в рот набрали, как будто мы затронули опасную тему, – и сам рассказал вкратце о том, что произошло.

– Получается, всё началось из-за меня, – чуть подумав, виновато произнёс Оливер. – Если бы я не полез через окно, то Кевина бы не уволили, а ты не сбежал бы из дома и мистер Хитклиф не сделал бы то, что сделал.

– Ну… – замялся я. – Всё давно к этому шло, так что ты тут ни при чём. Отцу с самого начала не нравился Скэриэл.

– Да всё нормально, он даже не сильно меня ударил, – улыбнулся Скэриэл.

– От кого?

– Неважно от кого, – отрезал Лоу. – В Запретных землях драки – обычное явление. Там все дела решаются кулаками. Однажды, например, Джерома избили за то, что он по пьяни запутался и накинул чужую куртку в клубе.

– Ого! – воскликнула Оливия. – И это нормально? Среди полукровок?

– Вполне. Разговоры – для чистокровных, – усмехнулся Скэриэл.

– Ты про физическую силу? – переспросил Оливер. – Не тёмная материя?

– Нет, конечно. Откуда она у полукровок и низших? – философски изрёк Скэриэл, затем потянулся за бутылкой. – Я ответил на вопрос, моя очередь крутить.

Бутылка указала на Оливию. Чуть помедлив, она выбрала «правду». Скэриэл хищно посмотрел на близнецов, словно они глупые мышки, попавшие в мышеловку.

– Раз мы с Готи рассказали нашу общую историю, то теперь ваша очередь.

Оливия вмиг оживилась, а Оливер испуганно посмотрел на неё.

– Разве так можно? Ты должен был спросить Оливию только про неё! – обиженно бросил он.

– Если предлагаешь игру, будь готов, что что-то пойдёт не по твоим правилам, – победно заявил Скэриэл.

– Есть одна интересная история из детства, – неуверенно начала Оливия, глядя на брата. – Наш отец всегда хотел дочерей. Когда мама была беременна нами, то отец думал, что будут две девочки.

– Оливия, tace atque abi![5] – грубо толкнул её в бок Оливер. Ему с первых слов не понравился выбор Оливии. Я решил было, что Оливия остановится и сменит тему, но вместо этого она продолжила, не обращая внимания на то, что брат, кажется, был готов её убить.

– Futue te ipsum[6].