Хороший ректор — мертвый ректор

— Дочерью, Эми, дочерью, — отчеканила Берта каждое слово. — А как фамилия Ингрэма? — участливо поинтересовалась она.

— Сайленс, — отозвалась я, пораженная услышанным.

— Мда, — только и ответила она.

Берта посидела у меня около часа, а затем отправилась к себе. Я же принялась готовиться к завтрашним лекциям, в особенности к бытовой магии. Легла спать уже далеко за полночь, предвкушая встречу с проверкой.

Проснулась я сама, так как прийти в такой день неподготовленной было бы большой ошибкой с моей стороны.

Темные круги под глазами оказались весьма кстати сегодня. Берта, зашедшая за мной, лишь внимательно на меня посмотрела, но так ничего и не сказала, оставив свое мнение при себе.

Первую лекцию я отсидела, как на иголках. При этом ловила на себе частые заинтересованные взгляды Ингрэма, явно уже что-то заподозрившего.

— Эмилия, — тихо произнес адепт. — Даже не думай…

— О чем? — сделала вид, что я его не понимаю.

— Мне скоро придется пойти на более радикальные меры, чем слова, — от этой фразы у меня расширились глаза, и сердце забилось намного чаще.

Что он этим хотел сказать?

Едва закончилась лекция, как трижды раздался сигнал, оповещающий о собрании в Большом зале. Как же все это кстати! Я в сердцах от радости уже потирала ручки. Пока укладывала в сумку конспект, незаметно для остальных промокнула уголком платочка, смоченного в зелье, глаза. Слезы не заставили себя долго ждать. Одна за одной они стали стекать по моим щекам, обжигая нежную кожу.

— Эмилия, что случилось? — забеспокоился Ингрэм, увидев, как я вытираю их все тем же платочком.

— Наверное, что-то в глаз попало, — ляпнула первое, что пришло на ум.

— В оба сразу? — подозрительно проговорил адепт.

— Сейчас быстренько сполосну лицо, промою глазки, и все пройдет, — ответила ему, пошмыгивая носом.

— Давай только в темпе, а то еще опоздаешь на собрание, — я кивнула и побежала в уборную, чтобы привести себя в полную боевую готовность.

Я посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна результатом: глаза покраснели, словно я рыдала навзрыд уже несколько часов подряд.

Часы показывали без четверти десять. Надо было срочно заняться подготовкой сцены. Выскользнув на цыпочках в коридор, чтобы не попасться раньше времени, мелкими перебежками направилась к парадному входу, открывая по пути все запертые аудитории. В академии стояла гробовая тишина. Хорошо, хоть зал находился на втором этаже, а то бы вся моя затея канула во Тьму.