Хорошие парни не всегда бывают первыми

Я думаю, что мы на верном пути. Мы смогли вычислить этого убийцу. Это, конечно, Юлиус Талвест.

Он говорил по-английски. Вадим Помазков понял, что именно сказал сотрудник полиции, и умоляюще взглянул на Дронго.

– Я ничего плохого не сделал, – сказал он.

– Это нужно будет проверить, но господин Миго прав. Мы не можем допустить, чтобы вы сегодня встретились со своим напарником. Я полагаю, вы не будете возражать, если вас поместят в вашу каюту под домашний арест. У дверей будет дежурить один из матросов.

– Я все понял. Хорошо. Я согласен. Конечно, я согласен. Только учтите, что я ничего плохого не сделал.

– Когда мы допросим Талвеста, то тогда и решим, что делать с вами, – заключил Дронго. – И учтите, что о нашем разговоре вы не должны никому говорить. Ни одному человеку. Вы меня поняли?

– Конечно, конечно.

– Позовите матросов, пусть проводят его в каюту, – попросил Дронго, обращаясь к Миго. Тот поднял трубку телефона.

Через несколько минут появились двое матросов, которым приказали отвезти Помазкова в его каюту и дежурить там до особого распоряжения. Помазков еще пытался что-то сказать, но затем махнул рукой и вышел, так ничего и не произнеся. Туманова проводила его гневным взглядом.

– Подумайте, что у нас было в группе, – негодующе произнесла Лилия Леонидовна. – Целый заговор. Одна группа бандитов против другой. И это все по нашим путевкам и по нашей разнарядке. Какой кошмар.

– Они имели право ехать, куда им нравится, и обращаться в любую туристическую организацию, – возразил Дронго, – не нужно так переживать.

– Я просто схожу с ума от всего этого ужаса, – призналась Туманова.

Миго поднялся со своего места.

– Значит, у нас есть основной подозреваемый, – удовлетворенно произнес он, – господин Талвест.

– На основании чего? – спросил Дронго. – Мы не нашли ни орудия убийства, ни свидетелей. Он прилетел сюда по просьбе Зигнитиса, что само по себе не является преступлением. Затем он, возможно, следил за Северцовым и самим Зигнитисом. Это тоже не преступление. Его возможная попытка шантажировать своего бывшего шефа также не преступление.