Хорошая девочка должна умереть

— Мама! — крикнула она, толкая входную дверь. — Мама!

Голос, словно в насмешку, эхом разнесся по коридору.

— Привет, милая, — отозвалась мать, выглядывая из кухни с ножом в руках. — Я не плачу, честное слово, это проклятый лук.

— Мама, там на дорожке мертвый голубь, — вполголоса сообщила Пиппа.

— Опять? — У матери вытянулось лицо. — И, конечно же, твоего папы нет дома, поэтому убирать придется мне. — Она вздохнула. — Ладно, сейчас доделаю рагу и выкину.

— Н-нет, — пробормотала Пиппа. — Ты не понимаешь. Дохлый голубь лежит на том самом месте, что и в прошлый раз.

Прозвучало до крайности нелепо.

— Ой, не выдумывай, — отмахнулась мать. — Соседские кошки шалят.

— Кошки? — Пиппа покачала головой. — На том же самом месте?..

— Наверное, облюбовали. Уильямсы завели большого черного кота, я пару раз замечала его у нас в саду. Будет теперь гадить на нашей территории…

Она выразительно взмахнула ножом.

— Он без головы.

— Кто?

— Голубь.

Мать поджала губы.

— Ну что я могу сказать? Кошки — те еще злобные твари.

— Сокса? — уточнила Пиппа."

"— Ага, Сокс. Прирожденный убийца. Почти каждый день таскал в дом дохлятину. Мышей, птиц. Иногда даже здоровенных кроликов. Отгрызал им головы и оставлял на самом видном месте. Приходишь домой — а тут как в фильме ужасов.

— О чем это вы разговариваете? — крикнул сверху Джош.

— Ни о чем! — отозвалась мать. — Не лезь не в свои дела!

Пиппа вздохнула.

— Давай ты выйдешь и посмотришь?

— Пиппа, я готовлю ужин.

— Две секунды. — Она умоляюще склонила голову. — Пожалуйста.

— Ну ладно. — Мать сдалась и отложила нож. — Только тихо. Не хватало еще, чтобы мистер Проныра услышал и решил посмотреть.

— Что за мистер Проныра? — донесся им вслед голос Джоша.

— Господи, я куплю этому мальчишке затычки для ушей, — прошептала мать, когда они вышли на крыльцо. — Ну да, вижу. Дохлый голубь, как я и думала. Спасибо, что показала.

— Это еще не все.

Мать наклонилась, упираясь руками в колени. Прищурилась.

— Ты же видишь, правда? — спросила Пиппа.

В животе заворочалось нехорошее предчувствие.

— Вроде вижу, — ответила мать, еще сильнее щуря глаза. — Какие-то тонкие кривые линии.