Хорошая девочка должна умереть

Тот стоял на прежнем месте, но выглядел непривычно, словно оброс незнакомыми деталями. Пиппа присмотрелась. Возле крыльца были припаркованы три полицейские машины и два фургона с яркими желто-синими полосами по бокам. Сновавшие туда-сюда люди были одеты в белые пластиковые костюмы, которые закрывали все тело от ступней до макушки. На лицах — маски, на руках — синие латексные перчатки. Один вынес из дома большой коричневый пакет и направился в сторону поджидавшего фургона, за ним вышел второй с такой же ношей.

Бригада криминалистов.

Обыскивают дом Макса.

Пиппа замедлила шаг и остановилась. Сердце бешено застучало, ударяясь о ребра. Впрочем, не только она завороженно наблюдала за полицейскими. Широко раскрыв глаза, соседи перешептывались и хватали друг друга за руки. У белого фургона, стоявшего напротив дома, толпилось еще больше людей; некоторые фотографировали место происшествия, другие снимали происходящее на камеру.

Вот и все. Пиппе нельзя было ни улыбаться, ни плакать — она не могла позволить себе никаких эмоций, кроме разве что легкого любопытства.

Она смотрела на дом Хастингсов, а в груди опять расползалась черная дыра.

Рядом с патрульной машиной полицейский в униформе и желтом жилете разговаривал с мужчиной и женщиной. Мужчина сыпал в адрес полицейского отрывистыми ругательствами, его голос разносился ветром. Из Италии вернулись родители Макса, спеша похвастать дорогим загаром. Пиппа поискала взглядом самого Макса, но его нигде не было. Инспектора Хокинса — тоже.

— Глупости! — рявкнул отец Макса, вытаскивая телефон.

— Мистер Хастингс, вам уже показали ордер на обыск. Мы заканчиваем. Успокойтесь.

Тот развернулся на каблуках, прижимая телефон к уху.

— Эппс! — заорал он в трубку.

Пиппу могли узнать. Ей надо держаться на расстоянии.

Она развернулась и побежала обратно. Началась очередная гонка, и на сей раз Пиппа побеждала.

Скоро и впрямь все закончится. У полиции есть ордер на обыск. Они прочешут дом и найдут в комнате Макса окровавленную толстовку и кроссовки с зигзагообразной подошвой; в частности, их и выносили, возможно, в больших коричневых пакетах.

"Пиппа завернула за угол, глядя не под ноги, а в серое клубящееся небо.