Хорошая девочка должна умереть

И со мной. И с остальными девочками. Мы же знаем, как было на самом деле.

Пиппа накрыла пакетиком горлышко бутылки. Зеленый порошок с тихим шипением скользнул в воду.

— Запись сфабрикована. Я такого не говорил.

Зеленая пыль прилипла к внутренним стенкам бутылки и осела на донышко.

— Ты столько раз это повторял, что и сам поверил? — спросила Нэт.

Пиппа аккуратно взболтала воду, собирая остатки порошка.

— Слушай, у меня правда нет времени.

Пиппа замерла.

За диваном ничего не было видно. Неужто разговор окончен? Макс выставил Нэт прочь и запирает дверь? Сейчас обернется и увидит Пиппу посреди гостиной на коврике с бутылкой в руках…

Какой-то шум.

— Я не договорила, — произнесла Нэт громче прежнего.

Намного громче. Наверное, подает сигнал. Мол, «убирайся отсюда, Макс уже идет».

Пиппа в последний раз встряхнула бутылку. Порошок растворился, отчего вода стала мутной; впрочем, сквозь темно-синий пластик этого не понять. Пиппа подняла крышку и надела на горлышко.

— Что ты делаешь? — резко спросил Макс.

Пиппа вздрогнула. Нет, он обращался не к ней. Он все еще стоял в коридоре и разговаривал с Нэт.

— Чего ты хочешь?

Нэт кашлянула, громко и ненатурально. Пиппа поняла, что это сигнал.

Она поставила бутылку на кофейный столик в то самое место, откуда взяла, и пустилась в обратный путь.

— Я хотела сказать…

— Ну? — нетерпеливо рявкнул Макс.

Добравшись до края дивана, Пиппа глянула на говоривших. Нэт стояла, поставив одну ногу за порог и не давая захлопнуть дверь.

— Если подашь иск против Пиппы, я буду ходить на каждое заседание суда.

Пиппа уставилась на закрытую дверь в столовую. Макс туда не пойдет. Там можно спрятаться.

— Во второй раз тебе не вывернуться, обещаю. Мы тебя достанем.

Снова шум. Шелест ткани. Глухой удар.

Кто-то вскрикнул.

Нет, Пиппа не успеет. Слишком далеко. Она метнулась направо, не к столовой, а к решетчатой двери, расположенной под парадной лестницей. Открыла ее и влетела внутрь, забившись в тесное пространство между пылесосом и шваброй.

С хлопком.

Нет, это другая дверь. Входная.

Грохот эхом разнесся по коридору.

Нет, не эхо. Шаги.

Это Макс.

Деревянные половицы заскрипели, в щели между планками мелькнул размытый силуэт.

Макс остановился рядом со шкафом, и Пиппа перестала дышать.

Глава тридцать седьмая

Практически не дыша, Пиппа прижималась глазом к дверце шкафа, пытаясь разглядеть, что за нею происходит.