Хорошая девочка

Андрей сдавливает мою талию и чуть приподнимает, а я обхватываю его ногами и становлюсь настолько ближе, что в голове все же раздается щелчок и завывает сирена, которая кричит об опасности. Вот только бабочки в животе заглушают ее бешеным шелестом крыльев.

Мне волшебно. Точка. Пусть это длится целую бесконе…

– Стоп… Стоп!

Все заканчивается так же внезапно, как началось. Крепкие руки исчезают с моего тела, а горячие губы больше не целуют.

– Что? – хлопаю я ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Стоп, – твердо произносит Аполлонов и, сняв меня, отодвигает от себя.

– Что? Что я не так сделала? – растерянно бормочу я, ничего не понимая и совершенно точно краснея до ушей.

Он ведь сам… Ему же понравилось… Хочется сбежать и спрятаться от его хмурого взгляда на веки вечные, но, черт возьми, не целуют так, когда не нравится! Даже я это понимаю.

– Почему?

– Больше. Так. Не делай. Поняла? – Рявкнув, Андрей резко разворачивается и бежит в сторону берега, оставив меня одну по пояс в воде.

А я трезвею. В одно мгновение. На глаза наворачиваются слезы. И мне больше не весело. Совсем.

Глава 17

Я скручиваю мокрые волосы в пучок, но тонкие струйки воды все равно стекают с них по плечам. Со стороны террасы слышен громкий смех. Легкие порывы ветра холодят влажную кожу и доносят аппетитные запахи жареного мяса. Но у меня перед глазами только гравий, на который смотрю, опустив голову, а в ушах звенит жесткий голос Андрея: «Больше.

"Губы горят, но я не смею коснуться их. Руки дрожат. Земля уходит из-под ног. Потому что я совершила ошибку. Со своим начальником, у которого должна была учиться архитектуре, а не… этому! Черт, не могу произнести то, что мы делали, даже мысленно.

«Больше. Так. Не делай».

Мне очень понравилось болтать о жизни с Аполлоновым. Почти без стеснения смеяться, как будто мы друзья. И мне до безумия понравилось с ним целоваться.

«Больше. Так. Не делай».

Потому что он явно не рад случившемуся. Меня отчитали, будто я плохо выполнила задание.