Хорошая девочка

Потому что впервые за долгое время сама не думала о домашних заданиях и обязанностях перед друзьями, родными, студенческим комитетом и прочем, прочем, прочем. И мне тоже это безумно понравилось. Точка.

– Мы привыкнем, и у нас найдется время на все остальное. Главное, как выяснилось…

Он смолкает, а я ищу ответ в его странно проникновенном взгляде.

– Что?

Андрей подбирает слова дольше обычного, будто хочет сказать какую-то сокровенную вещь. Что-то особенное.

– Возвращаться потом домой, – домой.

– Которые ты будешь готовить? – Я наблюдаю за тем, как напрягается его шея, чувствую, как его тело твердеет подо мной. – Потому что я плохой кулинар.

– Хорошо, которые я буду готовить, – кивает он все так же серьезно. – Еще имеются вопросы? Или проведем время с пользой?

Я невольно сжимаю бедра сильнее от этого его хрипловатого тона, которым может, кажется, уговорить меня на что угодно. Кусаю губу, потому что сердце сжимается – у него завтра самолет, а чемодан он еще не собирал.

– У нас мало времени, профессор, – шепчу я ему на ухо. – Так что я бы на вашем месте приготовилась к…

Не успеваю договорить, так как теряю равновесие и заваливаюсь на спину. И вот уже Аполлонов нависает надо мной с почти хищной улыбкой, которую я так люблю.

– Иванова, у нас все время мира. Так что это вам лучше приготовиться.

Я бы и засмеялась в ответ, но уже следом всхлипываю, когда Аполлонов целует меня так, будто и не хочет никуда уезжать.

Глава 40

Выйти из дома после пяти дней заточения, когда мы обросли коробками из доставки еды, – как будто покинуть бункер. Я даже глаза прикрываю от непривычно яркого уличного света. По-моему, блэкаут-шторы не открывались ни разу за все время. И одеваться, пусть и в простые джинсовые шорты, было немного… странно. Мы ходили по квартире полуголые. Все время.

Но самое главное, что я практически не покидала постель.