Хорошая девочка

Андрей проводит большим пальцем по клитору, а затем накрывает мое тело собой и, резко толкнувшись вперед, замирает.

Мы одновременно делаем вдох. Это так сильно и глубоко, но… невероятно волнующе и немного странно. Я наполнена чем-то, что не могла себе даже представить. Я чувствую напряжение, все тело стало крайне чувствительным. Да, мне больно, и это точно не лучшее, что со мной будет происходить, но сейчас это не главное.

– Эй… – шепчет Андрей и ловит мои губы. А пока целует, делает неспешное движение. Затем еще и еще.

"Возбуждение, схлынувшее в первые секунды от боли, возвращается по капле и наполняет меня вновь. И это все он. Я не могу передать, насколько Аполлонов красив сейчас и как сильно меня это заводит. Он двигается во мне, держась за подлокотник дивана. Иногда смотрит в глаза, иногда откидывает голову назад. А я слежу за его напрягшейся шеей, за волосами, падающими на лоб, за иногда появляющимися на щеках ямочками, когда он, жмурясь, сжимает губы и выдыхает через них.

На его напряженных руках проступают выпуклые веревки вен. Он кажется мне совершенством, и я тоже чувствую себя рядом с ним такой. Не грязной Санта-Анной, а Аннабель, которая пала в руки прекрасному любовнику и не жалеет ни о чем. С каждой минутой я сильнее возбуждаюсь, чувствую нарастающую вспышку удовольствия. На первых порах эти странные ощущения сравнимы с легкой болью и тяжестью, но тело будто само хочет их усилить.

Это определенно самое необычное, что со мной когда-либо происходило.

С моих губ срывается то ли стон, то ли всхлип, а голова тонет в подушке, когда тело будто раскаляется изнутри. Я выгибаюсь так сильно, что кожа на шее натягивается до боли. И тут же Андрей ловит ртом мой сосок, ощутимо прикусывает его.

На его губах появляется усмешка.

«Уверена? – читаю я по ним молчаливый вопрос.