Хорошая девочка

– Я не настолько святой, чтобы это было так.

Он проводит тыльной стороной ладони от плеча к моим запястьям, а я вся дрожу и все-таки оборачиваюсь к нему лицом, несмотря на его просьбу. Оборачиваюсь, чтобы увидеть настоящего Андрея, без маски безразличия: его зрачки расширены, губы приоткрыты, он выглядит помятым, взъерошенным, таким сексуальным и… жаждущим. Неужели меня?

– Вы так устали, – шепчу я искренне и неподдельно, и его глаза тут же закрываются. А я жадно и неумолимо нежно касаюсь его век, скул, щек. Это кажется сейчас жизненно необходимым.

И он на удивление легко поддается, когда я подталкиваю его к рабочему столу, будто сдается. Опирается на край и расслабляет плечи. Я же продолжаю творить магию, потому что неприрученный дикий зверь почему-то позволяет себя касаться. Массирую Андрею виски, лоб, запускаю пальцы в волнистые волосы.

Становится жарко, воздуха не хватает, но мои руки машинально продолжают делать что-то с Аполлоновым.

Хочу и буду.

– Андрей Григорьевич, я ушел, закроете, – недовольный голос охранника звучит через спикерфон стационарного телефона на столе, и я пугаюсь, что это разрушит магию момента. Но Андрей только протяжно стонет, когда я нахожу и разминаю пальцами особенно напряженный участок на шее.

Я не специально делаю ему больно, но он вдруг резко выдыхает и крепче сжимает руки на моей талии. От его хриплого стона на меня накатывает новая горячая волна. Все становится слишком серьезно, потому что мои движения уже слабо напоминают массаж.

Андрей поднимает голову, и его лицо кажется мне сонным, словно он успел вздремнуть. На его губах бродит шальная улыбка, он глубоко дышит. Андрей будто пьян и не совсем отдает отчет своим действиям, но я и сама не вполне трезво мыслю. Все как в тумане.