Хорошая девочка

"

"– Ну, точнее… – Она заправляет намокшие черные пряди за уши, поднимает глаза к хмурому небу и как-то горько усмехается. – Конечно, в него было так просто влюбиться. Ник такой… Ник. Всегда громкий, в центре внимания, красавчик и… Знаю, что он не был серьезен с другими, но, конечно, я верила, что со мной все будет по-другому. Да и карты вроде бы говорили, что он идеальный вариант. Это я потом уже поняла, что неправильно расшифровывала знаки, пока колода пыталась мне вдолбить, что там не будет взаимности, но…

Мне ее по-прежнему жалко, но есть вопросики.

– То есть, если бы расшифровала верно, это бы что-то изменило? И ты бы избавила меня от ежедневных вздохов о том, какой Голицын царь-бог?

Роксана тихо смеется, а после запрокидывает голову назад и… скулит?

– Я не зна-а-аю… – Она улыбается, но это шальная и даже пугающая улыбка. – Любить Голицына – это как любить суперзвезду, наверное. Ты знаешь, что не будешь с ним, но все равно ненавидишь Кэти Перри за то, что увела у тебя парня.

Подруга говорит это таким серьезным тоном! Не сразу понимаю, что речь об Орландо Блуме, к которому Роксана какое-то время питала тайную страсть.

– Ну ты даешь! – смеюсь я, а потом не сдерживаюсь и порывисто обнимаю ее. – Я так скучала по тебе, – шепчу сбивчиво сквозь катящиеся слезы. – Прости меня, пожалуйста, за все. Я была эгоисткой. Мне до последнего, вот прямо до сегодняшнего дня казалось, что твои обвинения беспочвенны, но я обещаю, что…

– Ничего мне не обещай, – твердо перебивает Роксана, отстраняя меня за плечи от себя.

Я делаю глубокий вдох и коротко киваю ее иногда очень кстати проявляющейся мудрости.

– Но мы же не будем оправдывать Кэти Перри, да? – шепчу я, еще не слишком уверенная в том, что настало время шутить. – Она поступила со всеми нами некрасиво.

– Конечно! Она такая стерва, жуть! – Оксана притягивает меня к себе, чтобы крепко стиснуть в объятиях, а потом добавляет уже бодрее: – Правда, если быть совсем уж честной… я размечталась, что ты замутишь с Аполлоновым.

– И правда размечталась, – вспомнив жесткое «уйди», хмыкаю я и с особым вниманием наблюдаю, как кеды Роксаны медленно промокают в ручейке, бегущем по тротуару. Мои ноги тоже окоченели в туфлях-лодочках, но сейчас диалог между нами гораздо важнее будущих ангин.

– Так все-таки Ник или Аполлонов? – звучит вроде бы несложный вопрос.

– Я… – Вопрос, на который я не могу ответить. Язык не слушается.