Хочу тебя себе

Однако, кроме секса, адски хочется курить. Ветеринар запретил, зараза. Сказал, это хреново скажется на заживлении. Если продолжит ломать с той же силой, придётся в город смотаться, но это опасно, да и тачку могут заметить. И рукой одной я руль долго не продержу.

Становится ветрено. А у девочки голова непокрыта.

— Иди в дом, сам тут всё доделаю, у тебя нос красный.

— Тогда пойду ветки уберу от окна, всю ночь тарабанили, и залезу на крышу, там что-то капает.

— Не вздумай. Я тебе не разрешаю. Когда рука полностью заживёт, я всё там починю, у Ивана есть инструменты.

— Я здесь не для этого, — демонстративно шуршит листами газеты.

— А на фига ты здесь?

— Хрен твой в узде держать!

Рванув к нему с маленьким топориком в руке, натыкаюсь на холодный строгий взгляд Хелен. Моё решение расколоть горилле череп не находит отклик в её душе.

— Угомонись и веди себя прилично. Я аккуратно слазаю и посмотрю, что там надо сделать, чинить будешь ты! Как рука отпустит.

Её прикосновение ладонью в распахнутой на груди куртке обжигает как жар пламени. И я концентрируюсь только на ней, на этой сладкой малышке, вычеркнув из сознания всю остальную планету. Сама виновата, пыталась остановить и подошла слишком близко, а я как спичка.

Швыряю топор, хватаю её здоровой рукой за талию, притягиваю к себе и со стоном удовольствия впиваюсь губами в сладкий рот. Сразу же запускаю язык до самой глотки, жёстко вылизывая, сминая и прикусывая. Никогда. Ни одну бабу. Я не хотел так сильно. Охренеть, ну какая же Леночка вкусная, обожаю с ней целоваться.

Глава 19

Дерёмся мы с гориллой недолго, больше в грязи качаемся, потому что удерживать такого бугая на расстоянии одной да ещё больной рукой оказывается куда тяжелее, чем я думал. В итоге мы одновременно валимся на землю и крутимся, кряхтим и стонем, пытаясь задушить друг друга. Был бы здоров, в окрошку бы его порубил. А так морщусь, кривлюсь, зубы стискиваю, а он, сука, на рану давит, и кирдык, всё преимущество в топку. Словно блокирует.