Хмельная страсть

В итоге Стасу пришлось вытаскивать нам обоих, но с тех пор я и близко не подхожу к открытым водоемам и плаваю разве что в бассейне…

Когда у каждого из нас случилась первая любовь, мы вместе страдали и вздыхали, глядя на звезды. Увы, у обоих она, - трепетная и подростковая не сложилась. Зато и поддерживали мы друг друга так, как не смог бы никто на свете. Даже мама тогда не знала о моих страданиях и слезах в подушку. И только Стасу известно, что именно тогда, желая кому-то что-то доказать, я начала заниматься гимнастикой и танцами.

"А потом… Даже не помню, когда между нами что-то заискрило… Наверное, и не было какого-то особенного мгновения. Просто мы поняли, что дополняем один другого. Так и перешли ту последнюю грань, которая отделяла нас от самой полной близости.

И вот…

Весь мой мир рухнул, когда он, слезая с той, другой, которая выгибалась и стонала под ним, когда я, как обычно, без стука и всякой задней мысли, ворвалась в комнатушку, которую он снимал и в которой я так часто оставалась на ночь, в которой было полно моих вещей, - так, всякие мелочи, фен, лаки для ногтей, полотенца, халатик, отвел меня на кухню и, как и всегда, честно глядя мне в глаза, сказал, что полюбил другую и скоро с ней уедет.

Слушая его, я кивала.

- Ты же все понимаешь, малыш, - его голос почему-то не стал чужим и ненавистным, оставаясь таким же родным и теплым, как и всегда. – Просто так вышло… Сердцу ведь не прикажешь, верно?

И мне даже не хотелось наброситься на него с кулаками или расцарапать ему лицо. Нет. Хотелось броситься ему на грудь и разреветься. Потому что – кому я привыкла доверять все свои радости и беды? Да. Именно ему. Единственному. Всегда, практически, с самого рождения.

Мир будто раздвоился. Тот, кто был самым дорогим, вдруг стал причиной черной дыры в сердце. Тот единственный, кто мог бы понять и утешить оказался и тем, из-за кого все внутри меня скрутила обжигающая боль. Кажется, каждую клеточку. И поняла, что умерла в тот миг.

Не знаю, как поднялась и вышла, зачем-то улыбнувшись и кивнув.

Не помню, как дошла до дома.

Помню только единственное чувство, - что меня рвут на части, вырывая сердце с мясом.