Хмельная страсть

Через костюм угадываются очень себе так даже неслабые мускулы и даже кажется, что они порвут пиджак, сидящий на нем как-то почти нелепо. Только вот возраст никак определить не удается, - и дело тут вовсе не в легкой щетине, а, скорее, в глазах , - они сразу как будто просматривают насквозь, как рентген. И в усталом лице.

- Глеб, - представляюсь, отвечая на крепкое рукопожатие. После такого даже у меня рука начинает ныть. Но я не морщусь. Не баба же, в самом деле!

- Пойдем, - коротко бросает Гарин и тут же направляется вперед.

Вот как-то мне совсем становится неуютно. Бросаю почти жалостливый взгляд на свою новенькую машинку. Бросать ее здесь, пусть даже на сигнализации? Хрен его знает, кто там в недрах этих аварийных домов водится! Найти ее здесь без колес и начинки мне хочется меньше всего!

- Не переживай за машину, - бросает Гарин, даже не оборачиваясь и не замедляя хода. – Те, кого мы не видим, прекрасно видят нас. Знают, к кому ты приехал. Им даже в голову не придет шаг к твоей тачке сделать.

Надеюсь, что он прав. И все равно оставляю свою малышку с тяжелым сердцем. Да, у меня к ним слабость. Не зря же я точно такую же выбрал, когда покупал, разве что цвета другого. Люблю я эту модель. Ну вот люблю, как живое существо!

- Шиманский, - слышу впереди усталый голос. – Тебе наш разговор нужен?

Эх, хрен с ним, будет, как будет, - мысленно отчаянно машу рукой и догоняю Гарина. В уме прося прощения у своей девочки и обещая больше постараться никогда ее не бросать.

Глава 14

Мы петляем между покосившимися домами, как в самом настоящем лабиринте. И наконец выходим к вполне себе нормальном дому.

Всю дорогу Гарин не произносит ни слова, только хмурится каким-то своим мыслям. Ну, и я тоже не спешу начинать разговор. Не тот это случай, чтобы вот так на ходу беседовать.

- Садись, - Гарин бросает ключи на тумбочку, и, не разуваясь, заходит в кухню, тут же ставя на огонь турку с кофе.

Бля, только сейчас понимаю, что пришел-то я с пустыми руками, - и выходит очень неудобно.

- Выкладывай, - Гарин ставит перед нами на стол две огромные кружки крепкого, как смола, кофе и зарывается пальцами в тарелку с орехами.