Хмельная страсть

Я просто зависаю, как-то будто и не со своего тела, а со стороны глядя на все, что происходит, а ноги будто прилипают к полу вместе с совершенно не двигающимся телом.

Как в замедленной съемке, в очень замедленно съемке Галльский с лютыми матами медленно вытаскивает ствол. Оглушающий звук, - и рывок Эда, бросающегося на Катю и сбивающего ее своим телом. И тишина. Оглушительная тишина. Такая, что кажется, я слышу, как звенят стекла.

- Сука! – ревет Галльский, пока его скручивают. – Глеб Шиманский. Я запомню. Я тебя, тварь, из-под земли вытащу!

- Под землю же и отправлю на хуй, - отвечает будто издалека мой голос.

Впиваюсь в него таким взглядом, что он затыкается, начиная ловить ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.

- Доктора и санитаров с носилками, - отрывисто командует голос Гарина. – Учитывая вооруженное сопротивление правоохранительным органам, твоя месть, Галльский, откладывается до старости, до которой тебе еще очень нелегко будет дожить.

Но я уже не вижу ни Гарина, ни этого урода.

Глаза, не отрываясь, смотрят на то, как под Эдом и Катей расплывается красная лужа крови. Мне даже кажется, что от нее идет пар. И все равно не могу пошевелиться. Даже моргнуть. Наоборот, меня заклинивает еще сильнее.

Глава 60

- Только не умирай, пожалуйста, - наконец жуткую тишину разрывает всхлипывание Кати. – Прости меня, Боже, не умирай!

Доходит, что глаза у Эда закрыты. Значит, его кровь. Бля! Неужели? Вот так?

Глава 61

Руки до хруста сжимаются в кулаки с острой потребностью разорвать этого ублюдка Галльского.

Рвать, пока не услышу хруст костей. На хрен. Не просто до смерти, - до последней конвульсии каждого оторванного и выгрызенного из него кусочка.

Одновременно с одним из людей в масках бросаюсь к Эду, изо всех сил зажимая рану. Теперь она заметна, - рванное месиво на боку."

"- Я еще ни разу не умирал от жарких красавиц, извивающихся подо мной, - еле слышно шепчет Эд, тяжело дыша. – Твоя страсть не смертельна, прелесть. Кстати, - с Днем Рожденья тебя, брат.

И, - еб же всех ваших чертей, - все! ВСЕ!!! Глаза закрываются и больше Эд не издает ни звука.

Кроме тяжелого дыхания, которое ни хера не обнадеживает.

- Не страшно, - безучастно сообщается мне появившийся доктор с хмурым лицом, накладывая повязку. – Просто большая потеря крови. Не смертельно.

Но я не могу оторвать глаз от белого, как мел, лица друга. Продолжая хвататься за его пульс, как за последнюю соломинку.

- Прости меня, - шепчу, прикасаясь к его лбу своим.