Новогодний Дозор

Уже вечереет, а они все еще не наговорились.

– Гелле, – спрашивают ее, – а твой отец не будет беспокоиться? Уже поздно.

Геллена пожимает плечами.

– Мама отправит за мной птицу. Птица найдет меня, увидит, что со мной ничего не случилось, и передаст ей.

– А ты сама не можешь отправить птицу? – говорит самая младшая из подружек, Люна.

– Нет. Я ведь не колдунья.

Люна разочарованно вздыхает. Геллена улыбается. Ей только подумалось, что перед другими людьми она легко называет Лореасу мамой, а в глаза – нет.

– А вы, – спрашивает она прочих, – о вас разве не заволнуются?

– За нами родители придут, – отвечает Киона. – Еще чуть попозже. Чтобы проводить.

– А меня проводят собаки, – говорит Геллена. – А когда я хожу в лес, меня охраняет целая стая волков! Мне даже один раз разрешили погладить волчонка.

– Вот это да!

– Только один раз?

– Волчатам нельзя привыкать к людям. Иначе они не испугаются охотника, и будет беда.

– Как здорово, – мечтательно говорит Эльхена.

– Колдунья Геллене не мать, – вдруг доносится от дверей.

Девочки оборачиваются, Ринна и Киона привстают. Геллена перестает улыбаться.

Ей не нравится тетушка Ивена. Пускай она щедрая, и нестрогая, и наготовила на вечер угощения, но она говорит неприятные вещи и как будто получает от этого удовольствие. Вот и сейчас:

– Бедное дитя, – с чувством произносит тетушка, опустив на стол поднос с печеньем и чаем. – Остаться без матери совсем крохой! Твой отец не должен был жениться, да еще и на такой женщине.

Геллена не успевает даже рот открыть, когда тетушка прибавляет:

– Ты помнишь свою мать, милая? Хоть немного?

Лицо Геллены омрачается. Чувства ее смешались: она зла на Ивену за то, что та плохо говорит о Лореасе, но вместе с тем ей стыдно. Она почти не помнит родную мать. Только теплые руки, мягкие колени, ленту в волосах, передник, пахнущий хлебом…

– Да, я помню, – послушно отвечает она. – Но…

– Ты скучаешь по ней?

«Нет», – вдруг понимает Геллена и приходит в ужас: ведь это похоже на предательство – не скучать по родной матери.

– О, конечно, – с удвоенным стыдом лжет она. Уши горят. Она опускает лицо и не видит, как в глазах тетушки Ивены загорается и быстро гаснет странная искорка."

"– Благодарите Деву за то, что ваши родители живы! – восклицает тетушка, обращаясь к остальным. – Вы не цените и не бережете их.