Херсон Византийский

Только четверо охранников под командованием Гунимунда нападали на трех тавров, которые не подпускали их к кибитке. Четвертый тавр, взяв волов за упряжь, разворачивал их в мою сторону. Охранники не хотели погибать за чужую собственность, скорее изображали нападение. Тавры тоже не собирались показывать себя героями, только не позволяли отбить добычу. Один из них был кольчуге, как понимаю, вожак, остальные в таких же кожаных доспехах, какой был на разбойнике, напавшем на меня на берегу моря. Я выстрелил в вожака. Попал в спину чуть ниже шеи.

Вожак выронил копье и завалился ниц. Два его сотоварища замерли, уставившись на упавшее тело.

Я вновь зарядил арбалет. Когда поднял голову, сражение уже закончилось. Я увидел лишь спину, мелькнувшую между деревьями, и возле кибитки тавр с окровавленным обрубком правой руки пытался левой с щитом закрыться от меча гота. Гунимунд сделал ложный выпад, будто собирался ударить по правой руке, а когда тавр рефлекторно опустил щит, чтобы прикрыть ее, отсек голову. Она упала в метре от тела и неуклюже, как бы прихрамывая, кувыркнулась несколько раз, облепляясь пылью.

Тело упало на левый бок. Возле него сразу образовалась большая лужа густой, тяжелой, почти черной крови.

Я подошел к шестой кибитке. Возле нее лежали два трупа охранников, один со стрелой в шее, другой поколотый копьями, и четыре таврских, включая убитого мною вожака. Гунимунд посмотрел на меня со смесью удивления и уважения, поражаясь, наверное, что я не только остался жив, но и отстоял свою кибитку и даже помог ему.

Раньше не чувствовал он во мне воина, хотя я числился победителем Тавра. Гот понимал, что я какой-то не такой, с непонятной ему слабиной, ненастоящий солдат. Теперь, видимо, я был зачислен в категорию воинов, хоть и не профессионалов.

Возле нас вдруг возник Моня на муле. Во время сражение его не было видно.

— А-а, получили, сволочи! Будете знать, как нападать на меня! — радостно заорал иудей, как будто это он всех положил. Увидев кольчугу на трупе, воскликнул: — И добыча есть! Это будет моя доля!

— Нет, моя, — спокойно возразил я.

— С какой стати?! — возмутился Моня.

— По договору, — объяснил ему. — Его убил я, значит, всё мое."

"— Не было никакого договора! — закричал он. — Снимайте кольчугу! — приказал Моня охранникам.

Те знали, что договор был. Многим это раньше не нравилось, особенно Гунимунду, но нарушать договор не собирались, чтобы потом самим не оказаться в такой ситуации.

— Я вам приказываю! — заорал на них хозяин обоза.