Херсон Византийский

— А сколько по-твоему много? — поинтересовался я.

— Кувшин, — ответил авар.

Серьезный парень нам попался!

— Ты каган? — спросил я.

Он ничего не ответил. Значит, так оно и есть.

— Валя, передай нам пустой кувшин! — крикнул я на шхуну.

Когда привезли кувшин, обычный, простой работы и с щербинами на горлышке, я показал его кагану и уточнил:

— Полный. Согласен?

Он кивнул головой.

Я подождал, когда перевезут на шхуну большой кусок конины, пять баранов и двух коз и охапки травы и пучки веток для них, а оттуда вернут трофейную уздечку, и приказал развязать второго авара.

Отдав ему кувшин и уздечку, сказал кагану:

— Пусть берет коня и скачет за золотом. Жду его безоружным завтра утром вон на том месте, — показал я голый мыс, вдававшийся в море метров на сто. — Он должен быть один, остальные пусть ждут там, — показал я на высокий берег метрах в двухстах от мыса.

С такой дистанции стрелять по нам бестолку.

Каган перевел и еще что-то добавил от себя.

— Если попытаетесь обмануть, убью, — предупредил я.

— А ты не обманешь? — спросил авар, глядя мне в глаза.

— Мне твоя жизнь не нужна, — ответил я, не лукавя.

Он что-то еще сказал своему соплеменнику.

Тот издал короткое, лающее слово, наверное, аварское «Есть!» и с кувшином в одной руке и уздечкой в другой пошел ловить лошадь, осторожно шагая босыми грязными ногами по гальке.

В шлюпку каган садился с опаской. Наверное, не умеет плавать. Я приказал запереть его кубрике. Ночи были теплые, наши никто не спал там.

Мы снялись с якоря, отошли от берега мили на две, легли в дрейф. Ветер дул слабенький, относил нас от берега. Шлюпку не поднимали на борт. В обед и вечером накормили авара вареным мясом его коня. На ночь я назначил усиленные караулы из трех человек, а Гарика привязал возле кубрика. Да и сам не спал первую половину ночи.

Авары с выкупом прискакали рано утром, мы еще завтракали. Они остановились в том месте, где я указывал, лишь один приехал к мысу, оставил коня наверху и спустился к воде.

Безоружный, с кувшином, который прижимал левой рукой к груди."

"Ветер дул слабенький, поэтому пришлось ребятам попотеть на веслах, перемещая шхуну к берегу. Легли в дрейф кабельтовых в трех от мыса. Я в кольчуге, с щитом на спине и арбалетом на коленях сел на корме шлюпки на руле, Хисарн — на веслах на ближней к носу банке, Гунимунд, тоже с арбалетом, — на носу. Пленника со связанными руками посадили на ближнюю к корме банку, между мной и Хисарном.