Херсон Византийский

Из бухты вышли на веслах, а потом начали ставить паруса. Услышав их «лопотание» на ветру, я чуть не заорал от счастья. На курсе бакштаг шхуна начала набирать ход, причем почти так же резво, как моя яхта. В балласте, сидит неглубоко, вот и несет ее ветром. В грузу скорость упадет. Зато руля будет слушаться лучше, чем сейчас. Всё-таки румпель — не штурвал, тяжеловато им управлять с непривычки.

Я подозвал Геродора:

— Становись на руль. Идем этим галсом.

Он быстро освоился с румпелем.

— Тяжелее, чем рулевым веслом? — спросил его.

— Нет, также, — ответил он, — а поворачивает быстрее.

— Посмотришь, какой послушной станет шхуна, когда корма будет сидеть глубже! — пообещал я."

"Прошел к носу, посмотрел, как закреплены паруса, сделал пару мелких замечаний, чтобы не забывали, кто капитан. Постоял на полубаке, посмотрел, как форштевень разрезает волны, разбрасывая в стороны брызги. Да, на шхуне интереснее, чем на яхте. Даже пожалел, что в прошлой жизни не устроился работать на такую. Предлагали на частную шхуну, переделанную в яхту.

Работа холуйская, не по мне.

Дошли до мыса Айя, до того места, где я кувыркнулся за борт. У меня появилось предчувствие, что сейчас упаду в море еще раз — и окажусь в двадцать первом веке. Не случилось. Как ни странно, я не сильно огорчился. Потом легли на обратный курс. Шхуна кренилась не сильно, с остойчивость всё в порядке, даже пожалел, что не сделал мачты выше. Греки очень удивились тому, как круто к ветру и быстро шла шхуна. Нефы с латинскими парусами могут идти почти так же круто, но намного медленнее.

Оба скифа приуныли. Личики у них позеленели, будто огурцов объелись. Ничего, некоторые от морской болезни со временем излечиваются. Но очень некоторые.

Когда мы под парусами вошли в бухту, на берегу скопилось много зевак. Кое-кто из них подходил потом к шхуне, рассматривал ее уже без презрительных ухмылок и мрачных пророчеств, как раньше. На всякий случай я удвоил на ночь караул на ней.

Еще два дня ушли на погрузку снабжения и товаров на шхуну.

Точнее, товар был один, недорогой и быстрореализуемый — вино в бочках, потому что на большее денег не хватило, а идти на поклон к иудеям мне не хотелось. К тому времени были проданы и мой конь, и Скилура, и Палака. Парни, конечно, очень расстроились, но я пообещал им осенью купить получше. Собирался даже продать доспех, но потом решил не покупать товар, а заготовить самому. Поэтому вино погрузили в твиндек, а в трюм набили пустые бочки, дрова и рыболовецкие сети.