Харон. На переломе эпох

Засел за анализ причин выздоровления — хотелось бы увеличить шанс на выживание следующим «мышкам» процентов до ста.

Любопытно, что у выздоравливающих прорезался бешеный аппетит, и собачий корм их больше не смущал. Мне даже показалось, что челюсти у них стали массивнее. Проверил старые записи, даже мерил на экране пропорции головы и тела у «мышек» в начале эксперимента и сейчас. Исхудали, это понятно, но пропорции все же меняются. Начал перечитывать многочисленные бюллетени Кронштадта, мутации тела в них упоминались только для нежити, хотя, вирус вроде один и тот же, просто в живых он мог быть не столь активен, пока мой эксперимент его не заставил работать на всю мощь.

Если это мое предположение верно — получается, развивается то, что активно востребовано. Твердая собачья еде модифицировала челюсти. Таскание неподъемных гантелей мышцы разовьют? А сделать умнее так можно? Если кроссворды решать или еще что?

Лихорадочно написал новый план экспериментов. Придется включать с «мышками» двустороннюю связь, и стимулировать их разговорами.

В четверг, тридцать первого мая, констатировал, что модификации организма замедляются вместе с выздоровлением. И даже увеличение процентного отношения зараженной воды в питьевой воде не помогают. Вирус, похоже, адаптировался — «когда пациент хочет жить, медицина бессильна».

Пятница, первое июня. Подъем солнца был назначен на четыре сорок восемь утра, и я встречал восход, сидя в раскладном кресле на палубе Doral. Отмечал десять дней проведения эксперимента и написания мемуаров. Еще через три-четыре дня надо будет принимать решение, прерывать или продолжать эксперимент. Сегодня мои «мышки» окрепли достаточно, чтоб провести вторую стадию. Отвлекся от мыслей на вспыхнувший плазмой горизонт. Миру наплевать на наши проблемы, вымрем мы или нет — солнце взойдет в установленное время.

В восемь утра проснулась «мышка» в первом блоке. Значит судьба, подумал я, определяясь, с кого начнем вторую стадию. Подождал, пока все утренние дела будут сделаны и нажал очередную кнопку на пульте управления. На крыше контейнера первого бокса зажужжал электромотор, выдвигая стопора внутренних дверей.

Нежить, уже десять дней вожделевшая человечинки, рванула в камеру к живому едва ли не бегом, хотя была всего лишь медленной Кеглей.