Харон. На переломе эпох

И уж совсем анекдотично смотрелись взлетевшие вслед двадцать шестым наши Аны вторые. Вот это и называется «самосвал с довеском, или метр с кепкой».

Зато потом наступил обычный рабочий день, без суеты и нервов. Тумбу с лафетом сварили из подготовленных бармалеями деталей, закрепили на носовой, маленькой, палубе «Отважного», опять же, на подготовленную и подкрепленную площадку, и после обеда вышли из порта на первые испытания. Отстреляли сотню снарядов с одной задержкой. Записали массу потребных доделок и пружинными весами определили, куда и на сколько, надо сдвинуть опорную точку.

За прошедшее время транспортники прилетали дважды, но шумели гораздо тише, проходя круг над промзоной и лесом. Кукурузников вообще слышно не было. Посадочный и взлетный курс на аэродроме пока, увы, один — сто восемьдесят девять градусов. В другую сторону можно на ЛЭП наткнуться. Но эту линию собираются демонтировать, и будет полноценный аэродром.

Глядя на летающие самолеты, заканючила Катюха, мол, когда еще шанс потренироваться будет.

Дальше день потек своим чередом, лафет, строительство «Дома», эксперименты вечером с микроконтроллерами. Хорошо, когда никто не отвлекает! Но плохо, когда не успеваешь про это подумать, приходит на ужин Димыч.

Пан просто так, в последнее время, не приходит. Вот и встретил его словами — Здравствуй, птица Арабу, что в клювике несешь?

Димыч радостно ухмыльнулся и увел тему — Сдается, меня только что как-то нехорошо обозвали, пользуясь моим недостаточно высшим образованием.

— Ты с темы не соскальзывай. Продукты у нас одинаковые, жены целые стаи собак на готовке съели. Не юли, мурлок престарелый.

— Вот! Опять…

— Не. Юли. Я сегодня с Катюхой уже ругался.

— Да хотел новости и подробности рассказать. Неужели не интересно?

— Интересно. И новости, и подробности и даже то, что ты пришел рассказать их именно сейчас, а не когда все закончится. Так что тебе надобно, старче?

— Харон, а вот удиви меня. Скажи, что мне надо.

Димыч перестал скалиться и серьезно глянул на меня, чуть склонив голову.

— Тоже мне, бином ньютона. Эти транспортники над нами так летали, что паленым керосином потом долго воняло.