Кетцалькоатль (СИ)

Для этого созданы необходимые условия: достаточное количество еды и надежная защита. Вокруг города появилось много деревень, в которых на удобренных почвах собирают большие урожаи; в нем самом есть работа с хорошей оплатой, потому что много производств, и дань стекается исправно, без задержек, и есть гарнизон из семи сотен воинов, и плюс ополчение в несколько тысяч человек, прошедших начальную военную подготовку. Я ввел закон, по которому каждый юноша до женитьбы обязан провести сухой сезон в загородном тренировочном лагере, где его научат владеть оружием и сражаться в составе подразделения.

Поскольку во время обучения юноши находятся на обеспечении города и по выходным ходят в увольнение домой, уклонистов нет. Наоборот, многие, особенно из бедных семей, стараются проявить себя, чтобы стать воинами гарнизона и резко повысить свой социальный статус и материальный уровень. Правда, воевать сейчас не с кем. Все — и платящие нам дань, и пока независимые соседи — уверены, что в Толлане правит бог Кетцалькоатль, нападать на которого — непростительная глупость, в чем убедились гаухичилесцы, кашканы и прочие тупые чичимеки.

Жрецов тоже стало намного больше. Набором мужчин занимается Матлакшочитль, а женщин — Хочита. По каким принципам — не ведаю и лезть в их дела не собираюсь. Поэтому и жрецы обоего пола делают вид, что не догадываются о моих отношениях с Хочитой, но оказывают ей почти такие же почести, как мне.

Она появлялась у меня после того, как все в моем здании засыпали или делали вид, что спят.

Я оставлял в коридоре маленькую масляную лампу, от которой копоти было больше, чем света, но Хочита, двигаясь бесшумно, буквально материализовалась из полумрака рядом с моим ложем. Быстро избавившись от набедренной повязки, ложилась рядом на бок, теплой ладошкой закрывала мне рот, чтобы молчал, и начинала шептать, обдавая мое ухо теплым дыханием, всякую ерунду, ладно бы любовную, а то обычные городские сплетни. Я поглаживал ее голову с густыми сухими волосами, спину с гладенькой, шелковистой кожей, упругие ягодицы, пока не замолкала, возбудившись. Отдавалась самозабвенно, каждый раз, как в последний. При этом прикусывала свою ладонь ниже большого пальцы, чтобы приглушить стоны. В тех местах на обеих ее руках не сходили синяки. Когда я просыпался, ее уже не было. В будущем такой тип отношений лукаво назовут гостевым браком.

Чтобы жрецы не валяли дурака, заставил их работать преподавателями в школе, созданной мной. Обучение было бесплатным.