Кетцалькоатль (СИ)

Такой цвет, скорее всего, из-за большого содержания железа в глине. Многие кувшины были с ручками сбоку или сверху и фигурками, как животных, так и людей, причем иногда групповых, На одном кувшине продолжением рукоятки была фигура крепкого мужика, который имел бабу, стоявшую в коленно-локтевой позе. Я купил его, чтобы подарить верховному жрецу Второму Цветку, который, по слухам, слабоват в постели.

Взаем купец брал золото, медь, олово, обсидиан, горный хрусталь, жадеит, бирюзу, яшму, янтарь, который здесь очень низкого качества, красивые морские раковины, перья птиц, в первую очередь попугаев и колибри, шкуры ягуаров, пум, крокодилов, воск, мёд, копаль, бобы какао… Все это складывалось на палубе, наиболее ценное — в лари.

Несмотря на довольно таки высокую кучу выменянных товаров, осадка плота почти не изменилась. Я прикинул, что на нем можно запросто перевезти тонн двадцать груза.

Это и навело меня на мысль сплавать на плоту в Чан-Ан, посмотреть, что сейчас творится на территории будущего Перу.

Обратно вернусь на плоту с другим купцом или сделаю из бальсы парусную яхту. Устал я быть богом. Устрою себе отпуск на несколько месяцев. Тем более, что Первое Землетрясение опять беременна. У миштеков нет статуса наложница. Раздвинул девушке, даже рабыне, ноги — твоя законная жена, не важно, какая по счету, и дети от нее имеют такие же права, как и от других. Заводить еще одну я не хотел, иначе опять запущу внутрисемейный процесс сокращения числа претендентов на престол.

54

Даже в зеркале, мы видим себя не такими, какими кажемся окружающим. Проблема усугубляется с возрастом. Тело стареет, а душа застревает годах на двадцати пяти максимум. Мы все еще хотим резвиться, не обращая внимания на немощь и недоуменные взгляды окружающих. Чем дальше, тем диссонанс громче, рельефнее. У меня проблема обратная: старая душа в молодом теле. Мой жизненный опыт на порядки превосходит физический возраст. Душе хочется покоя, а тело несется вприпрыжку, поэтому меня считают чудаком, а когда желания души и тела совпадают, знакомые и не очень и вовсе крутят палец у виска, оценивая мои поступки.

Так было и в тот день, когда я объявил, что уплываю на бальсовом плоту, взяв с собой только одного слугу-раба Гуама. Меня бы поняли, если бы поплыл с войском и погиб зазря, но оставить престол и отправиться в далекое путешествие любопытства ради и без охраны — это, мягко выражаясь, очень странно.