Казнить нельзя помиловать

Если бы погибли жена и сын, а брат остался жив и невредим, это решило бы все, абсолютно все проблемы!

Тотальное невезение — вот что это такое!

А еще, когда он найдет невестку, ему придется играть роль раскаявшегося и по уши влюбленного. Обнимать стерву, целовать, спать с ней… Когда так хочется свернуть ей шею!

И он свернет, непременно… Когда она все подпишет!

Планета стремительно надвигалась, пока полностью не закрыла собой обзор. Потом крейсер мелко затрясло — они вошли в верхние слои атмосферы.

— Ир, ответ из диспетчерской Космодрома, — офицер протянул Райтону пластиковую ленту.

Так-так, и что тут у нас? Ага — «Кузнечик» еще на поле, а «Млечный Путь» час назад покинул планету.

— Капитан, если корабль — ржавая консервная банка — час назад стартовал с Космодрома планеты, как далеко он мог улететь за это время?

— Совсем недалеко, его на радаре должно быть видно, — отозвался капитанский мостик. — Постойте, ир, вы имеете в виду грузовик «Млечный Путь»?

— Да.

— Мы с ним разминулись перед тем, как начали снижение.

— Как вы узнали, что это именно этот грузовик?

— Обменялись с его капитаном опознавательными сигналами, как предписывает поступать при встрече двух кораблей Космический Кодекс.

— Понятно. Значит, он только взлетает?

— Нет, ир. Грузовик уже взлетел, а теперь просто болтается на орбите. Скорее всего, ждет особый груз.

— Рест! Немедленно вверх!

— Ир, мы уже над посадочным полем!

— Я сказал — вверх!

Капитан отключил связь и занял место в кресле.

Спустя несколько секунд звук двигателей изменил тон, а затем корпус крейсера дрогнул, завис и медленно начал движение вверх.

Не успели они набрать скорость, как на личном визоре Райтона загорелся вызов.

Это у кого такой мощный сигнал, что он сумел пробиться сквозь помехи взлетающего крейсера?

Мужчина нажал на строчку определителя адресата — Джелер дес Дэссен! Конечно, кто бы еще рискнул напрямую беспокоить его без предварительного согласования с секретарем?

— Приветствую! — первым заговорил Райтон.

— Мой дом стоит на ушах, прислуга сбилась с ног, а дочь меряет тридцатый наряд, — ворчливо ответил старший Дома Дэссен. — Почему ты передумал садиться?

— А, вон в чем дело, — рассмеялся Райтон, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно, и в камеру визора не попало его перекошенное от досады лицо.