Казнить нельзя помиловать

 — Рей ждет.

Райтон шагнул в открытую дверь — правитель сидел за столом, уткнувшись в бумаги.

Махнув рукой, он приказал ему пройти и сесть напротив.

Внутренне рыкнув — что за пренебрежение, даже головы не поднял, обращается, как с… низшим! — несостоявшийся правитель плюхнулся на стул и вперил взгляд в наглеца.

Если бы не идиотское стечение обстоятельств… не тотальное невезение… этот лохматый переселенец у него, правителя, в ногах бы ползал! Мог приказать — и этот ему обувь лизал бы да причмокивал!

Задумавшись, что еще заставил бы делать проявившего непочтительность рея, как отплатил бы ему за выказанное неуважение, Райтон пропустил момент, когда Сагар отложил в сторону документы и поднял голову, глядя на него в упор.

— Ну здравствуй.

Вынырнув из лавы злости, изгнанный встретился с ним взглядом, и у него снова перехватило дыхание — нет, как паршивец похож-то, а? Настолько, что в голову лезут неудобные мысли — а не мог ли папаша побывать в этом сегменте Космоса? Лет этак — Райтон прикинул в уме, сколько визави могло быть лет — тридцать пять назад?

— Я — ир.

— Здесь нет ни одного ира, — спокойно ответил Сагар. — Здесь все равны, все — хешив, если ты этого еще не понял, А обращение на «вы» надо заслужить делами, а не правом рождения.

— Что бы ты понимал, низший! — рассердился Райтон.

Пусть грубить рею в его положении не слишком дальновидно, но они здесь одни, пусть докажет, что ссыльный ему надерзил! Хоть немного душу отведет…

— В нормальном мире ты у меня в ногах бы ползал! А на Даластее, моей планете, за такое обращение к правителю я бы тебя живьем в землю закопал, на арминиевые рудники сослал!

— На Даластее ты бы сам у меня в ногах ползал, — так же спокойно парировал рей.

Райтон почувствовал, как на затылке шевелятся волосы — что несет этот сумасшедший?!

— Всегда относился к тебе снисходительно, прощал, когда надо было наказывать, вот ты, брат, и решил, что тебе все можно.

— Бай… рат?

— Неужели я настолько изменился или ты успел забыть, как выглядит старший брат?

Если бы он уже не сидел, то непременно упал бы — голова резко закружилась, перед глазами все поплыло и закачалось, во рту пересохло, а ноги показались сделанными из ваты.