Казнь без злого умысла

Голос Егорова зазвучал тише, но все равно слышно было отчетливо: майор разговаривал с кем-то, кто находился рядом.

– Вадик, на Летунова есть забегаловка, где можно с приличными людьми посидеть? А то меня, видишь, отблагодарить хотят за мою нечеловеческую доброту… Да я машину для москвичей взял в аренду сегодня утром, надо вернуть…

Мужской голос что-то пробубнил в ответ, но слов Настя не разобрала.

– Слышь, москвичка, контора находится на улице Летунова, дом двенадцать, а в доме семнадцать пивнушка, мой коллега уверяет, что вполне пристойная, вот там я и приму твою благодарность.

Значит, жду тебя в семь вечера у дома двенадцать, машину сдадим и пойдем по паре пива пропустим. Ну, бывай, до встречи. Мужик-то твой будет?

– Не знаю, он пока по делам мотается. А надо?

– Да это уж как сложится. Мне, главное, успеть машину сдать, контора в двадцать часов закрывается, если опоздаю – придется за второй день доплачивать. Ты ее там не покоцала, случаем? А то знаю я вас, баб, как вы водите…

Настя горячо заверила майора, что с автомобилем все в полном порядке, ни одной царапины.

Вот теперь ей стало понятно, почему Егоров назвал себя дураком и ее заодно к этому же определению приравнял. Им нужно иметь возможность, не вызывая ничьих подозрений, встретиться и поговорить о профессоре Тарасевиче. Судя по всему, разговор велся в присутствии того самого Вадима Хохлова, который считается «человеком Баева». Егоров сделал все необходимое, чтобы его встреча с московскими командированными выглядела как обычные посиделки малознакомых людей, которых не связывают общие интересы, но которые хотят проявить вежливость по отношению друг к другу.

Вот если бы он, не проведя подобную подготовительную работу, просто приехал в гостиницу да еще поднялся бы к Насте в номер за ключами от машины и задержался у нее хотя бы на полчаса, один бог знает, какое впечатление это могло бы произвести и какие выводы были бы сделаны теми, кому это интересно.

Она снова вернулась к методическому пособию по кормлению норок, на этот раз обращая внимание на указанные в ссылках названия издательств, в которых публиковался Тарасевич.

«Урожай», «Наука», «Высшая школа», «Колос», специализированный журнал по звероводству… Ни одно из них, кроме «Колоса», не выжило после перестройки, во всяком случае, в первозданном виде не сохранилось. Если профессор не публиковался после 1980 года, то найти людей, работавших в этих издательствах и знавших его, практически невозможно.