Каталонская компания

Я в этом мероприятии не участвовал. Наверное, поэтому вечером в мой шатер, стоявший на холме метрах в пятистах от позиции осадных орудий, заглянул Тибо де Сепой.

— Ты и твой отряд — единственные, кто занимается осадой, — начал он с комплимента. Поняв, что меня такой ерундой не проймешь, перешел к делу: — Чем тебе не нравится король Неаполя?

— Я не оперирую такими категориями, как «нравится — не нравится», — ответил ему. — В мои планы пока не входит служба твоему королю. По крайней мере, не на таких условиях. Я стою дороже.

— Вот это разговор настоящего барона! — заулыбавшись, произнес адмирал. — Вполне возможно, что у короля Роберта найдется, что предложить тебе.

— Тогда и поговорим, — сказал я.

— Я слышал, у тебя не очень хорошие отношения с Беренгером Рокафортом, — закинул Тибо де Сепой.

Я догадался, зачем он здесь, и сказал то, что он хотел услышать:

— У меня со всеми хорошие отношения, но если с Беренгером Рокафортом что-нибудь случится, я не буду долго горевать.

— Я уверен, даже более, чем уверен, что у короля Роберта найдется для тебя достойное предложение, соответствующее твоему положению и боевому опыту! — оскалив в улыбке все зубы, довольно белые, что редкость в эту эпоху, произнес Тибо де Сепой.

Чего стоят обещания и улыбки французов, я помнил по двадцать первому веку. За семьсот лет ничего не изменится.

Ночью меня разбудили крики и звон оружия. Спал я раздетый, но доспехи и оружие лежали под рукой. Быстро натянув кольчугу, подпоясавшись саблей и схватив лук, выскочил из шатра.

Все три требюшета и несколько катапульт пылали, обложенные сеном. В свете пламени были видны «трусливые шакалы», как назвал горожан Беренгер Рокафорт, которые рубили остальные осадные орудия. Бойцов моего отряда не было видно. Кто-то пробежал в темноте неподалеку от меня. Наверное, это уцелевшие. Поскольку я не верил во взятие Фессалоники, мешать «трусливым шакалам» не стал. Понаблюдал, как они, отбиваясь, отходят под напором прибежавших каталонцев, и пошел досыпать.

38

Утром прошелся между обгоревшими остовами требюшетов.

Один еще чадил. К запаху гари добавлялась вонь сгоревших конских волос, из которых были сплетены торсионы катапульт, и мяса человеческого. Трупов валялось десятка три. В основном это были бойцы из моего отряда. Примерно столько же осталось в строю. Куда девались остальные — вопрос на засыпку. Не удивлюсь, если вскоре у защитников города появятся новые требюшеты в придачу к паре уже существующих. Четыре катапульта можно отремонтировать.