Каталонская компания

Рядом стояли еще два таких ложа и большой сундук с окованными бронзой углами, на крышке которого стоял стеклянный кувшин с белым вином и три стакана. Квадратное лицо Феррана де Ареноса изображало напряженный мыслительный процесс. Примерно так напрягается шестицилиндровый двигатель, когда пять цилиндров выходят из строя. Увидев меня, радостно улыбнулся и встал.

— Если бы ты знал, как здесь скучно! — пожаловался он после обмена приветствиями.

— Нашел бы дело поинтереснее, — посоветовал я.

— Не могу. Если не захвачу этот паршивый городишко, потеряю авторитет, — честно признался Ферран де Аренос.

За честность он и нравился мне. И еще, наверное, за то, что был моряком.

— Ты предлагал им сдаться на хороших условиях? — поинтересовался я.

— Разрешал даже с оружием и имуществом уйти, — ответил он. — Не пойму, что еще им надо?!

— Слишком много предложил, поэтому уверены, что обманешь, — объяснил я образ мыслей ромеев.

— Идиоты! — выругался Ферран де Аренос. — Всех считают такими же подлыми, как сами.

— Благодаря этому не попадаются в примитивные ловушки, как Беренгер де Энтенза, — сказал я.

— Несколько раз. У них по ночам на стенах собаки привязаны, — ответил каталонец. — Ждем, когда с голоду сожрут их.

— При такой правильной осаде ждать придется долго. Уверен, что им по ночам доставляют продовольствие, — высказал я предположение.

— Есть такое дело. Время от времени ловим крестьян с мешками и корзинами, наполненными едой, — подтвердил он и добавил весело: — Говорят, что нам несли!

Мы выпили с ним вина, поболтали.

— Давай поспим, пока жара не спадет, — предложил Ферран де Аренос. — Ложись на любую кровать.

— Ты ложись, а я пойду посмотрю на городок, — сказал ему и вышел из шатра.

В тени шатра на снятой с коня попоне спал Тегак, а рядом с ним — два каталонца, которые должны были охранять своего командира. На месте трусливых ромеев я бы давно уже снял осаду. Впрочем, их и самих не было видно на городских стенах.

Я пересек лагерь каталонцев, которые кемарили под навесами из веток и травы. Ров был засыпан давно, земля просела на полметра. Я перебрался через него, подошел к стене. Издали она казалась более гладкой. Нижние метра два были сложены их плохо отесанного, светло-коричневого камня-ракушечника, верхние три — из темно-коричневого кирпича. Нагретый солнцем ракушечник был теплым. Я поднял с земли камушек, кинул в зубец ближней башни. Никто не прореагировал.