Картина без Иосифа

Какими усилиями она держала свой рассудок? Насколько важно ей было ощутить покой, который приносило посещение церкви и общение с Богом.

Она пришла сюда не ради этого. Она пришла, потому что прогулка в конце дня по Клитероской дороге вместе с мужем и его ближайшим другом, ее бывшим любовником, отцом ее ребенка, которого она могла бы родить — и никогда бы не родила, — показалась ей лучшим способом избежать ощущения, что ее предали.

Притащился в Ланкашир под ложным предлогом, подумала она про себя, усмехнувшись, она, которая и была в конечном счете предательницей.

Она обнаружила пачку бумаг по усыновлению, спрятанных между его пижамой и носками, и ощутила негодование при мысли о его обмане и вторжении в их время, удаленное от реальной лондонской жизни. Когда она швырнула бумаги на комод, муж пробормотал, что он хотел поговорить об этом. Ему, видите ли, показалось, что они тут выяснят все свои проблемы.

А что, собственно, выяснять. Говорить об этом все равно что начинать спор, который кружится подобно циклону, набирает скорость и энергию от недоразумений, несет разрушение от слов, которые швыряют в гневе и стремлении оправдаться.

Семья — это не кровь, говорил он весьма разумно, так как Господь свидетель, что Саймон Алкурт-Сент-Джеймс был человеком науки, школяром и воплощением рассудительности. Семья — это люди, Дебора. Люди, соединенные между собой независимо от времени, условий и опыта. Мы образуем наши связи, отдавая и принимая эмоции, все сильней чувствуя потребности другого, поддерживая друг друга. Привязанность ребенка к родителям не связана с тем, кто произвел его на свет. Она приходит оттого, что он живет день за днем с ними, они его кормят, направляют, оттого, что рядом с ним есть кто-то — кто-то, совместимый с ним, — кому он может доверять. Ты знаешь это. Знаешь.

Не так, все не так, хотелось ей сказать, она уже чувствовала набегающие на глаза слезы, которые ненавидела, потому что они ограничивали ее способность говорить.

Тогда что же? Скажи мне. Помоги мне понять. Мой… он не будет… твой. Он не будет наш. Неужели ты не можешь это понять?

Он смотрел на нее молча несколько мгновений, не для того, чтобы наказать отстранением, как она когда-то истолковала его молчание, а для того, чтобы обдумать все и решить проблему. В процессе предпринятых действий он будет учитывать ее рекомендации, если ей хочется, чтобы он тоже рыдал, подтверждая тем самым, что понимает ее скорбь.